За кулисами театра

Айшет Кодзоева: «Играть на сцене — наша потребность»

Подписывайтесь на канал «Ингушетия» в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

0
Айшет Кодзоева

В Международный день культуры, который отмечается 15 апреля, Айшет Кодзоева — народная артистка Республики Ингушетия, выпускница Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии, рассказала «Ингушетии» о театре и о себе.

О театре

— Театр во все времена требовал высочайшего профессионализма. Но особенно остро звучит эта тема сегодня. Отсутствие диалога со зрителем, потеря доверия и, как следствие, самого зрителя — одна из бед сегодняшнего театра. На нашего зрителя очень сложно играть, он особенный, надо постоянно подстраиваться под него, под его идеалы. Он внутренне очень тонок, несмотря на внешние черты характера, не пропускает лжи и лицемерия со сцены, призванной нести идеалы. И я люблю его такого. Другого нет. Хотя в зрительном зале сидят разные люди. Но если среди них есть хоть один, критически мыслящий, не прощающий безвкусицы, надо работать для него одного, быть внимательным и осторожным, и тогда подтянутся другие до его уровня.

Зритель, конечно же, может отрицательно подействовать на спектакль, что греха таить, а уровень игры актёра отчасти зависит от зала. Хорошо играть при пустом зале, как и при шумном зрителе, очень сложно. Возникает ощущение пустоты, что отрицательно сказывается на игре актёра. Так кто от кого зависит? Актер от зрителя или наоборот? Ответить на этот вопрос однозначно невозможно. Но можно смело утверждать, что актер — владыка и господин, и в то же время он раб.

Играть на сцене — наша потребность. Актер должен знать, что сцена — это место священное, и ступая на нее, он должен стремиться к совершенству, быть бескорыстным и самоотверженным, одним словом — быть в форме. Потому ему необходим каждодневный тренинг. А тренинг для драматического актёра — это репетиции. Если актер не занят, если он творчески не загружен, он кончается как актер. Тогда он не нужен ни театру, ни себе. Ведь актеров оценивают не по количеству сыгранных ролей, а по качеству его художественных созданий. Нельзя приходить в театр для того, чтобы отрабатывать свое время и, ничего не сказав зрителю, уходить. Художник, которому нечего сказать о жизни, может сколько угодно заботиться о своем творческом лице, все равно это будет не лицо, а безжизненная маска. И если ему есть что сказать зрителю, если он не может не творить, если он подлинный художник, ему незачем специально заботиться о своей неповторимости. Он будет неповторим, как неповторима сама жизнь.

Но, к сожалению, не всё в сценическом действии зиждется на профессионализме актёра. Большое место в его творчестве занимает режиссер. Когда точки зрения актера и режиссера совпадают, то складываются идеальные условия для творчества, тогда возникает вместо одного — несколько вариантов одной и той же сцены, тогда уходишь от того поверхностного, что пришло в голову в первую секунду, и извлекаешь запрятанный в тексте основной, внутренний смысл. Чтобы выразить свою идею, режиссер должен знать актера, и чем ярче и острее мыслит режиссёр, тем неожиданнее раскрывается и сам актер.

Всё это неоспоримо, как и то, что успех театру обеспечивает в первую очередь драматург. Наш главный враг в театральном искусстве, который истощает и эксплуатирует нас больше всего, — это нехорошая драматургия, с которой тоже приходится иметь дело. Часто бывает и так, что даже прекрасный актёрский состав и гениальный режиссёр не в состоянии выполнить поставленную цель, побороть плохой драматургический материал. Драматург должен приносить пьесу, а не заготовку, уповая на то, что актеры «вытащат», потянут и спасут ситуацию. Ничего хорошего из этого не выйдет. Всё это дает колоссальное напряжение и усталость. Другое дело, что пьесы оттачиваются на сцене, в ходе актерской импровизации — это нормальный производственный процесс. Но только высокохудожественная драматургия может заинтересовать зрителя, вызвать у него потребность приходить на спектакли, прочувствовать душу актера и его игру. Только совершенная работа актёра, режиссёра и драматурга, только при единении трёх этих составляющих можно говорить об успехе театра.

Самое страшное в этом виде искусства — его успокоенность. Этого категорически нельзя допускать. Надо быть в постоянном поиске чего-то нового, искать искру завтрашнего дня, чутко реагировать на всё происходящее вокруг, шагать в ногу со временем. Вот тогда театр зазвучит во всю его мощь и силу, вот тогда он станет востребованным и интересным тем, ради кого он существует, а театр существует ради зрителя.

Но будут до конца не полными мои суждения о театре, если я не скажу о том, что, к великому сожалению, театр сегодня не является определяющим фактором национальной культуры. Наша публика в большинстве своём не чувствует потребности в театре. Но эта проблема не только наша, она понятна сегодня в целом всему российскому обществу. Можно, конечно же, сказать, что зритель не ходит в театр, потому что у нас нет драматургов, пьес, профессиональных актеров. Но это было бы верно лишь при одностороннем подходе в изучении данной проблемы. Эта проблема системная, и пока мы не достигнем определённого морального и социального благосостояния общества, проблему, о которой мы говорим, просто так не разрешить.

Немного о себе

— В детстве мы со старшей сестрой собирали фотографии артистов, занятие довольно таки популярное в те годы. Мы пересматривали фильмы по несколько раз, выписывали журнал «Советский экран». С этого началось моё приобщение к киноискусству, но о театре я практически ничего не знала. В институт попала случайно, просто решила попробовать свои силы. После специального постановления правительства в 1973 году, для создания Ингушского драматического театра в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии была направлена для обучения группа молодых людей, среди которых оказалась и я.

Мы занимались под руководством народного артиста СССР, лауреата Государственный премии СССР, профессора В. В. Меркурьева, выдающегося актёра театра и кино, театрального режиссёра и замечательного педагога. Наш выпуск учителя оказался последним. Весной 1978 года его не стало, но его благое дело продолжили ученики, преданные своей профессии и памяти своего наставника.

После окончания вуза мы полным составом вошли в Чечено-Ингушский государственный драматический театр имени Х. Нурадилова. Ингушская труппа была образована с перспективой преобразования ее в дальнейшем в ингушский театр. 28 октября 1978 года на сцене нашего театра был впервые показан спектакль на ингушском языке по пьесе известного писателя, драматурга Саида Чахкиева «Когда гибнут сыновья», посвящённый 60-летию Ленинского комсомола. С огромной радостью и волнением воспринял зритель рождение ингушского театра, воспринял это как жизненно важное и необходимое явление.

Не могу не рассказать отдельно о нашем студенческом времени. Мы были молоды, очень молоды. О выборе профессии, о театральном искусстве многие из нас имели туманное представление. Но впечатлял сам город Ленинград, город-герой, отстроенный гениальными зодчими, воспетый великими поэтами, запечатленный в знаменитых романах, прославленный великими подвигами. Здесь каждый камень был историей, каждый дом — памятник, каждая площадь — музей. Просто получить здесь высшее образование уже было престижно, к тому же мы понимали важность нашего пребывания.

Перед нами была поставлена задача — стать профессиональными актёрами, и мы знали, что народ ждёт от нас результатов. Это подтягивало и сплачивало нас. Мы были единым целым. Под чутким руководством нашего наставника, необыкновенно мудрого, профессионально подкованного и просто замечательного человека Василия Васильевича Меркурьева мы стали шаг за шагом постигать азы актерской профессии. Учитель был очень строгим и требовательным. Никогда не обманывал наше доверие, давал свободу актерскому мышлению. Если у нас что-то не получалось, мог огорчиться, но никогда не позволял себе оскорбить или унизить наше человеческое достоинство. Он остро реагировал на малейшее проявление наигрыша и дурного вкуса. Чувство правды и чувство меры — вот какие прерогативы были в его требованиях. Меркурьев говорил нам, что с театра начинается культура народа, и нельзя к нему относиться поверхностно. Работа в театре не увеселение, не развлечение, а постоянное напряжение, напряжение колоссальное и изматывающая до предела. И вот когда кончается напряжение, тогда и начинается творческий спад. Он внушал нам, что театр — это храм искусства. Мы глубоко верили своему учителю, мечтали о таком театре, и эта мечта согревала нас, давала нам силы и ласкала долгие годы. Мы стали понимать, что театр становится настоящим тогда, когда творческие усилия актёров объединены и направлены к единой цели, когда группа складывается в коллектив художников, говорящих на одном творческом языке. Мы научились понимать, что наблюдать просто жизнь, для творчества мало. Актер должен сопереживать, соучаствовать, находить в себе черты своего образа и играть искренне, потому что театр — это жизнь, путь познания самого себя и окружающего нас общества.

Свою актёрскую деятельность я начала весьма удачно. Леди Мильфорд в спектакле «Коварство и любовь» Ф. Шиллера; Мария - «Двенадцатая ночь» У. Шекспира; Гошта— «Когда гибнут сыновья» С. Чахкиева; Банати — «Мой мальчик» С. Чахкиева; Жужана — «Пока арба не перевернулась» О. Иоселиани. Конечно, хотелось сыграть роли, близкие мне по характеру, по возрасту. Не каждая роль меня удовлетворяла. Но я всегда старалась быть искренней, насколько позволяет мне это внутреннее состояние, так, как учил нас Меркурьев.

Об актрисе

Родилась Айшет Кодзоева 10 июня 1955 года в Целиноградской области, в рабочем посёлке Сталинск. Образование получила в сельской школе Кантышево Чечено-Ингушской АССР. В театральный вуз поступила тайком от отца, зная, что он был бы против её выбора, но с поддержкой дяди, лучшего его друга, что и спасло нашу актрису. Потом отец сказал: «Ладно, учись, но работать будешь в школе!» Однако жизнь ей предначертала актёрскую судьбу.

Журнал «Народы Кавказа» писал в октябрьском номере за 2000 год: «Это жемчужина театра. Айшет Кодзоева, имея великолепные внешние данные, в совершенстве владеет ремеслом. Уроки мейерхольдовской «биомеханики» не пропали даром: она выразительна в каждом ракурсе. Эта актриса могла бы иметь славу, если бы имела выходы на кино. «Кавказской Изабель Юппер» назвал ее кто-то из восхищенных зрителей».

«Впервые я увидел её в роли леди Мильфорд в спектакле «Коварство и любовь» Шиллера. Впечатление было такое, что профессиональная актриса чистых, благородных кровей. Роль эта довольна сложная, без внутреннего аристократического стрежня сыграть так невозможно», — писал режиссёр ингушской труппы Чечено-Ингушского государственного театра Руслан Хакишев.

Коллеги же ценят в ней прекрасную партнёршу, с лёгкостью воплощающую любые режиссёрские решения. «Увлекаясь сама до самозабвения, она невольно увлекает за собой публику», — говорят они.

Подписывайтесь на канал «Ингушетия» в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.

Добавить комментарий

Новости