Наш интерес к истории жизни Хасана Эгиева берёт начало от старинной фотографии 1909 года, появившейся в интернете. На снимке запечатлён привлекательный, ухоженный мужчина в черкеске. Подпись под снимком гласит, что это Хасан Эгиев, уроженец селения Барсуки, занимавший должность управляющего делами в резиденции Михаила Романова, широко известного как командир легендарной Дикой дивизии.
История это началась в конце XIX века...
Мы связались с внучкой Хасана Эгиева — Зейнап Цечоевой, которая поделилась с нами историей своего деда со слов матери Эсет Эгиевой.
Хасан Эгиев родился в 1880 году. Он был сыном известного и уважаемого в те годы среди ингушского народа Эльт-хаджи Эгиева, совершившего пеший хадж на святые земли Мекки и Медины.
Эльт-хаджи Эгиев, как и многие мусульмане оказался в числе махаджиров, переселившихся в Турцию будучи обманутыми царской властью. Часть из этих людей смогла адаптироваться на новом месте, большая часть устремилась обратно на родину, но судьба таковых оказалась печальной. Многие их них погибли в попытках пересечь незаконно границу, другие умерли от нищеты и голода и лишь незначительной горстке переселенцев было дано разрешение вернуться на родину.
Эльт-хаджи Эгиев, по всей видимости, был среди тех, кто легально возвращался в родные края. Согласно воспоминаниям Зейнап Цечоевой, ее деду Хасану Эгиеву исполнилось в то время двенадцать лет, когда следуя из Турции, не доезжая до станции Назрань, он стал свидетелем смерти своей матери — Сарт Арчаковой, дочери Салама. Женщина скончалась в вагоне поезда после продолжительного недуга. Это событие стало для мальчика тяжелым испытанием. После похорон он бесследно исчез, не попрощавшись с отцом или кем-либо из родных. Отец не оставлял надежды найти сына, долгие годы ожидая хоть каких-то вестей. Они пришли лишь спустя семь лет...
Первая весточка от сына...
В селение Барсуки к Эгиевым прибыли двое мужчин из рода Ужаховых, проживающих в селении Базоркино (ныне село Чермен). Они сообщили, что их сын (родственники не запомнили имя) приехал из Санкт-Петербурга и привез благоприятные вести для Эльт-хаджи Эгиева. Сам он не смог навестить старца из-за тяжелой болезни, которая приковала его к кровати.
Когда Эльт-хаджи вместе с братом отправились в Базоркино, они увидели того самого Ужахова в саду: он лежал в гамаке под густыми кронами раскидистых яблонь, окруженный внимательными домочадцами. Увидев гостей, он встал во весь рост, опираясь на поддержку близких, чтобы должным образом их поприветствовать.
Узнав, что его сын Хасан жив, невредим и трудится в имении Михаила Романова, младшего брата императора Николая II, который впоследствии возглавил легендарную Дикую дивизию, отец был безмерно рад. Особо он отметил, как важно для Эльт-хаджи было то, что сын за все время разлуки не пропустил ни одного намаза и неукоснительно соблюдал пост в месяц Рамадан.
Покинув дом Ужаховых, Эльт-хаджи Эгиев не стал возвращаться домой. Он направился прямиком на железнодорожную станцию в Назрани, откуда на поезде отправился в Санкт-Петербург. Прибыв на вокзал, старик показал адрес извозчику, который дал ему друг сына. Увидев перед собой горца в ветхой черкеске, извозчик выразил сомнение в серьезности адресата, но, поддавшись на настойчивость Эльт-хаджи, который жестами и обрывками русской речи указывал нужное место, согласился его отвезти.
В имении Романовых...
Более радушный прием старик увидел у стражи знатного дворца. Это было ожидаемо, ведь Хасан Эгиев занимал там должность управляющего делами. Хотя самого сына в тот момент не оказалось дома, охрана, получив разрешение от хозяев, впустила пожилого мужчину в дом, где Эльт-хаджи Эгиева приняли с должным уважением.
Несомненно, трудно передать словами, как сильно впечатлил дом Романовых простого выходца с гор. Однако великолепие и богатство, представшие перед ним, меркли перед образом его сына, который предстал перед отцом подтянутым, статным юношей в черкеске, опоясанной кожаным ремнем, украшенным серебряным убранством, а блестящие, начищенные до зеркального отлива сапоги завершали его образ.
Гордость наполняла отца, видя, какое уважение оказывают его сыну в царском доме. Стало очевидно, что окружающих подкупали его нрав, чувство собственного достоинства, порядочность и честность. К тому же, в то время Хасан Эгиев обучался на механическом факультете Императорской академии. Он обладал незаурядными способностями к учебе, глубокими познаниями в различных областях науки и в совершенстве владел пятью иностранными языками.
Но особую радость отцу доставлял тот факт, что сын, воспитываясь вдали от родины и близких, сумел сохранить свою истинно ингушскую идентичность, остался верен своим традициям, культуре и, конечно же, религиозным ценностям. Он читал свободно священную книгу Коран, хорошо знал историю ислама и исполнял все возложенные на мусульманина обязанности.
Хасан поведал отцу, что после смерти матери он сбежал от горя и оказался в лесу вблизи поселения «Махьмад-Хите» — ныне селение Вознесенское Малгобекского района. Его взял к себе в помощники лесничий, еврей по национальности, человек глубоких знаний. В те давние годы на должность лесничего принимали только образованных людей, ведь лес являлся охраняемым объектом государственной важности и представлял собой значительную экономическую ценность. Хасан провел у него более года, получая взамен за свой труд знания и оставляя себе лишь скромную часть заработка. Его дочь рассказывала, со слов матери, что занимались они ночами при мерцающем свете самодельной горящей лампады.
Существует и другая версия, согласно которой Хасан Эгиев после кончины матери отправился в Грузию...
Каким образом он оказался в Санкт-Петербурге, тем более в должности управляющего делами в доме Михаила Романова, остаётся загадкой.
Приезд Хасана Эгиева на родину
Отец ненадолго задержался у своего сына, и уже через неделю приготовился в обратную дорогу. Хасан Эгиев щедро одарил отца, снабдив его подарками для всей многочисленной родни. Как вспоминает его дочь, щедрость была столь велика, что пришлось заказывать целый вагон: помимо одежды, сладостей и фруктов, в багаже оказались швейные машинки «Зингер» и множество других вещей.
Стоит отметить, что Эльт-хаджи Эгиев был женат дважды. От второго брака с Зейнап Чилиевой у него родились два сына, Мажит и Нуман, и три дочери — Айшат, Фадиман и Хажир. Первый брак был с матерью Хасана — с Сайт Арчаковой, которая подарила ему двоих сыновей, Хасана и Хамида, и дочь Сапет.
Спустя год Хасан Эгиев впервые после побега посетил родные места, чтобы повидаться с близкими. По слухам, он прибыл на родину на культовом автомобиле «Роллс-Ройс». Интересно, что первым российским владельцем такого автомобиля в 1911 году стал князь Михаил Романов, у которого служил Хасан Эгиев, а с 1912 года в Санкт-Петербурге начало свою работу первое представительство этой автомобильной марки.
Несомненным подтверждением этого эпизода из жизни Хасана Эгиева служит находка его сына — Хамида Хасановича. Будучи сотрудником редакции газеты «Сердало» в конце 1990-х годов, он получил от друга копию ценного документа из столичного музея. Это была докладная записка, адресованная Сталину от Берии, где сообщалось, что первым мусульманином, успешно окончившим водительские курсы в Санкт-Петербурге являлся Хасан Эльтиевич Эгиев.
«Мама рассказывала, что свидетельство об окончании Хасаном Эгиевым водительских курсов много лет висело у них на стене в рамке», — делится воспоминаниями Зейнап Цечоева.
Молатгири Магомед-Салиевич Эгиев, внук Хасана Эльтиевича, также помнит, как его дядя Хамид Хасанович, пришёл на радостях к его отцу и прочитал вслух эту информацию. К сожалению, во время военных действий в Грозном вся документация была утеряна.
Существует версия, что дорогостоящий автомобиль простоял на заднем дворе несколько лет, поскольку никто из домашних не умел им управлять. Хасан Эгиев же вернулся в Санкт-Петербург на поезде, забрав с собой младшего брата Хамида, которого устроил учиться в гимназию. Хамид окончил кадетский корпус, затем кавалерийское училище, был военным офицером в Астрахани, но его жизнь оборвалась трагически — он стал жертвой кровной мести, хотя сам с этой ситуацией не был связан.
В честь погибшего брата Хасан Эльтиевич назвал своего старшего сына Хамидом, который впоследствии работал сотрудником в редакции газеты «Сердало». После смерти Хасана Эгиева в 1940 году на плечи его старшего сына Хамида легли обязательства кормильца большой семьи. Поэтому, после окончания школы он не смог продолжить учёбу, как об этом мечтал отец. Но уже в ссылке, в Казахстане, в городе Темиртау он оканчивает курсы ФЗО ( фабрично-заводское обучение).
Там же в Темиртау оканчивает свой жизненный путь и 121-летний отец нашего героя — Эльт-хаджи Эгиев.
По возвращению на родину в 1956 году Хамид Эгиев устраивается на работу в редакцию газеты «Сердало» на должность ответственного секретаря, где работает до 1994 года, начала военных действий в Чечне. Есть в его биографии и писательские рассказы, такие как: «Ялата Коана», «Сискала чам» и т. д., где он рассказывает о жизни ингушского народа, и об испытаниях, которые ему пришлось пережить.
Что касается дальнейшей судьбы роскошного автомобиля «Роллс-Ройс», то вероятно, что после революции он был либо конфискован, либо подарен представителям новой власти. Стоит учесть, что Хасан Эгиев имел обширные связи, в том числе с известными революционерами. Несмотря на это, он избегал активного участия в политических изменениях и не принимал власть большевиков, осуждая их преследования веры.
Верность религиозным ценностям и традициям своего народа
Несмотря на светский образ жизни Хасан Эгиев оставался истинным мусульманином и приверженцем национальных традиций, и никакую женщину с собой рядом, кроме как ингушку, не рассматривал.
Он женился, будучи уже на родине, в начале 1920-х годов на девушке из рода Джугутхановых по имени Талий. В семье у него родилось семеро детей: четыре дочери — Эсет, Аминат, Лейла и Пятимат; и три сына — Хамид, Рашид и Магомед-Сали.
Воспоминания старшей дочери Эсет Эгиевой, со слов её дочери Зейнап Цечоевой и легли в основу этого материала.
— Мама рассказывала, — вспоминает Зейнап Цечоева, — что в семейном архиве деда хранилось письмо от молодой княжны Романовой. Это были трогательные слова признания. В письме была фотография с тремя барышнями. Мама почему-то называла имена — Маруся, Вера и Шура. Но ничего конкретного по ним сказать не могла. А у Михаила Романова, как известно, не было дочерей, но были племянницы по имени Вера, и Мария, а «Шурой», как известно из истории, великая княгиня Романова называла няню своих дочерей. Но это всего лишь наши предположения. И ещё, мама запомнила строки из письма, адресованные деду, которые она часто повторяла. Они звучали так: «Я благословляю тебя с той верой, которой ты никогда не предашь ради женщины!».
Это письмо от княжны и многие другие личные документы, фотографии тех времён в целях безопасности были закопаны после революции в глиняном горшочке в родовом имении, в селении Барсуки. Но судьба «клада» на сегодня остается загадкой. Однако есть надежда. Потомки Хасана Эгиева ныне проживают на этой территории, и это даёт право на надежду, что рано или поздно истинные сведения о жизни этого выдающегося деятеля, добившегося значительных успехов, благодаря своему интеллекту и упорному труду, поистине достойного сына своего народа, чьи благие деяния долгое время служили и продолжают служить во благо его соотечественников, непременно станут достоянием общественности.
На родине, после революции...
На родину Хасан Эгиев вернулся перед революцией, когда в столице было очень неспокойно. Но и на Кавказе ситуация была не менее волнительной. Хасан, ведя обычный образ жизни и избегая политических игр, тем не менее, имел широкие связи среди видных деятелей. Среди его близких знакомых были революционеры Серго Орджоникидзе и Николай Гикало, а также бывший государственный служащий и просветитель Вассан-Гирей Джабагиев. Знакомство с последним началось еще в Санкт-Петербурге, где тот занимал должность в департаменте земледелия и возглавлял Петроградское общество просвещения мусульман. У них было много общего во взглядах на будущее ингушского народа, но их грандиозным планам помешали обстоятельства. Примечательно, что последнюю ночь перед эмиграцией Джабагиев провел с Хасаном Эгиевым, который также намеревался покинуть страну, но не смог ослушаться отца.
Несмотря на свою отстраненность от политики, Хасан Эльтиевич всегда проявлял гражданскую активность. Как и многие его современники, он попал под волну большевистских репрессий. В начале 1930-х годов его обвинили в заговоре против действующей власти. Спасением послужило вмешательство близких друзей, в частности, Серго Орджоникидзе. Через три месяца его освободили за недостаточностью улик. Серго Орджоникидзе поддерживал тесные отношения с Хасаном Эгиевым, часто посещая его и консультируясь по вопросам экономики и энергетики. Во время ареста друга он регулярно навещал его семью, принося детям подарки.
Круг общения Хасана Эгиева включал и его земляка Идриса Зязикова, который впоследствии стал первым секретарем Ингушской автономии, а также известного просветителя и богослова Магомеда Куркиева. Последний, пересекши границу ради паломничества в Мекку и Медину, остался в Афганистане, где достиг поста заместителя министра просвещения.
Благодаря своему выдающемуся интеллекту, глубоким познаниям и широте взглядов, Хасан Эльтиевич всегда находился в кругу прогрессивной интеллигенции. Его мнение ценилось, к нему прислушивались. Он хоть и не разделял идеи большевиков, но видел, что новая власть несет благо народу, заинтересованно стремится к экономическому и научно-техническому развитию страны, поэтому не оставался в стороне от происходящих событий.
Он участвовал в разработке ингушского алфавита на латинице, который использовался с 1920 по 1938 год. Однако он последовательно отказывался от чинов, от государственной службы до наступления определенного времени.
Патриотизм и ощущение своей востребованности
Этот момент наступил, когда Идрис Зязиков возглавил Ингушскую автономию. Патриотические чувства и осознание своей необходимости в профессиональной и общественной сферах определили его дальнейшую судьбу. В тот период Хасану Эгиеву удалось реализовать давнюю мечту. Именно он предложил Идрису Зязикову идею строительства промышленного предприятия в Назрани — мукомольного комбината. Последовавшая масштабная работа привела к открытию Назрановского мукомольного комбината в 1929 году. Строительство шло быстро, предприятие было оснащено передовой техникой. Хасан Эгиев занял должность главного инженера, внеся значительный вклад в становление и развитие этого объекта.
По словам дочери, Хасан Эгиев был высококлассным специалистом, остро востребованным в области энергетики. Ещё до революции он входил в Общество энергетиков в Санкт-Петербурге, часто выезжал на выставки за границу, был делегатом Всероссийского электротехнического съезда в Санкт-Петербурге. После революции в 1920 году по рекомендации друзей-революционеров, как высококлассный специалист, он был делегирован на Всероссийский VIII Электротехнический съезд РТО, в работе которого приняли участие 1300 делегатов из всех регионов страны, на котором обсуждался и план ГОЭЛРО — план электрификации народного хозяйства всей страны.
До революции он стоял у истоков становления в Подольске завода по производству швейных машин «Зингер» (основанный в 1902 году), который в 1913 году выпускал до 600 тысяч машин в год.
По словам дочери, он также возглавлял строительство одной из гидроэлектростанций в Грузии в начале прошлого века, было ли это до революции или после сказать точно родные не могут, но факт таковой имел место быть.
Среди заслуг Хасана Эгиева и вклад в строительство первой мечети в селении Барсуки и многое, многое другое, о чём нам, к сожалению, не известно. Он был благотворителем, строго придерживался правила давать милостыню тайно (за исключением закята), как и сказано в священной книге Коран. Он говорил: «Это тайна между Аллахом и дающим» и всегда клал деньги в помощь неимущим у порога.
Будучи человеком скромным, он не любил распространяться о своих заслугах, о своих добрых делах, и несмотря на активную жизненную позицию, всегда избегал публичности. Небольшое количество сведений о его деяниях, дошедших до наших дней, в основном взяты из воспоминаний его дочери Эсет Эгиевой. Они могут содержать неточности, иметь неполные сведения, но эти истории, безусловно, имеют под собой реальную основу. Надеемся, читатель отнесется к этому с пониманием.
И в свою очередь мы будем признательны любой дополнительной информации о его жизни и деятельности, которую смогут предоставить те, кто знаком с фактами.