«И говорили осторожно, и шутили осторожно, общались, взвешивая каждое слово, и подарков уж точно не брали, если замуж за парня не собирались», — так говорила бабушка Любовь Колоева, которая в свои 90 лет никак не могла принять, что современная молодёжь, несмотря на строгие нравы в ингушском обществе, и своего рода запреты по канонам ислама, позволяет себе некие вольности, в плане принятия цветов и подарков, нежели чем это было в пору их молодости.
И вот в связи с этим она вспомнила одну историю из своей молодости, что пришлась на годы депортации. Это было в Казазхстане. Любовь Колоева работала звеньевой в конторе «Заготзерно», так назывались в сороковые годы сельскохозяйственные угодья по заготовке зерна. «Заготзерно» занималось приёмом зерна с колхозов и совхозов. Обычно это были большие амбары, где проводили первичную очистку зерна и потом подготавливали его к отправке потребителю. На этих складах зерно сушили и хранили до отгрузки. Зерносушилки механизированные в то время были, но не во всех хозяйствах. В основном зерно сушили ручным методом, имеется в виду воздушно-солнечная сушка, при которой зерно распределяли на площадке небольшим слоем и периодически перемешивали лопатами. До приема зерна амбары дезинфицировали, обрабатывали, проводили разного рода ремонт. Были здесь и другие работы, такие как: заготовка корма для животных; пошив «покрывал» для зерна и мешков для транспортировки и т. д.
Ну вот в таких конторах работали в те годы многие наши отцы и матери, в годы депортации. Любовь Колоева, дочь Ибрагима Товсиевича Колоева, который до депортации занимал высокие должности во Владикавказе и был в одно время председателем Ингушского областного суда, пользовалась уважением не только со стороны руководства, но родственников и знакомых за приверженность к традициям, строгий нрав, порядочность, скромность и образованность. Именно за эти качества ей доверил свою дочь Сахи, родственник по матери, по имени Алаудин. В те годы ингуши предпочитали девушек до замужества не отпускать из дома ни на работу, ни на учёбу, поскольку это считалось некой вольностью. Родители таким образом предостерегали и свой авторитет, и имя дочери от возможных нежелательных ситуаций. Так было и в этой семье. Сахи не раз просила отца отпустить ее на работу вместе с Любой. Но он, придерживаясь жёстко консервативных взглядов был непреклонен, пока просьбу дочери не поддержала Любовь Колоева. Она лично поручилась перед отцом за Сахи, обязавшись следить за ней, не упускать из виду и тому подобное. И он согласился. Нравы в те годы были очень строгими, особенно по отношению к женскому полу.
Но молодость, это всё же пора ошибок, необдуманных решений, влюблённости, когда человек руководствуется более чувствами, нежели разумом. И тут не уследишь за ними.
Так вот, и здесь произошло тоже самое.
В коллективе, после выхода на работу красивой и весьма привлекательной молодой Сахи, девушке стали оказывать внимание два молодых человека Исмаил и Джаби, которые приходились друг другу двоюродными братьями, а Любовь Колоевой — родственниками, но уже по отцу.
Сахи понравился Исмаил за его харизматичность, умение остро пошутить, веселый нрав и уверенность в себе. Ей нравилось то, что он открыто проявлял внимание к возлюбленной, не скрывая своих чувств.
Абсолютной противоположностью был Джаби. Его тоже привлекла девушка Сахи, но вздыхал он по ней тайно, и проявлять открыто внимание, как двоюродный брат, не мог. К тому же по природе он был очень застенчивым, неуверенным в себе, таких обычно называли простачками.
В коллективе вскоре «тройка» стала объектом для острых шуток и прибауток. По этому поводу их не прочь были подразнить при каждом удобном случае. Да и сам Исмаил любил затрагивать эту тему, подчеркивая при этом, что у двоюродного брата нет шансов. Так что предметом для подколов и насмешек здесь больше выглядел Джаби, потому как о чувствах Исмаила и Сахи уже все знали, и поговаривали о скорой свадьбе, на которую молодой человек поднакапливал средства, потому и тянул со сватовством.
Джаби же ничего не оставалось, кроме как продолжать оставаться в своей роли безнадёжно влюбленного.
Но всё изменилось в один день из-за нелепой шутки.
Амбары в «Заготзерне», где работали молодые люди, находились под одной крышей, и было слышно хорошо, о чем говорят за перегородкой. Так рабочие перекликались и порой обсуждали что-либо по работе, или вели разного рода разговоры.
Сахи и Исмаил всегда старались держаться рядом, но, разумеется в коллективе с другими рабочими. В этот день было также. Молодые шутили, перебрасывали зерно, и перешли, как обычно на шуточки про влюблённых, которых это тоже забавляло. Через перегородку работал Джаби.
— Исмаил, — сказал один из молодых людей. — Вот и осень подходит к концу, а ты всё сватов не засылаешь. Сахи поди заждалась. Ты бы хоть на платье ей дал четвертак. Иначе потеряешь девку.
Чтобы читателю было понятно, о чем тут идёт речь, поясним, что в те годы по сложенным у ингушского народа понятиям и нравам, дарить что-то возлюбленной, а тем более принимать, считалось допустимо лишь в том случае, если она отвечает взаимностью и обязуется выйти за него замуж. В народе по этому поводу говорили — «карлоацам бенаб», то есть, молодым человеком дан типа задаток на «согласие». На такое действие в обществе реагировали не очень положительно, так как на первом месте у ингушей в вопросах заключения брака стояло слово отца, и только после его согласия спрашивали у девушки. Хотя такие случаи имели место. Но это не значило, что подарков возлюбленной не дарили. Однако делали это весьма и весьма тайно. Если же это становилось явным, и дело доходило до старших, то ничего доброго оно не сулило. В ингушском обществе подобного рода явления порицались.
Так вот, на насмешку в свой адрес, Исмаил ловко вывернулся и переадресовал намёк двоюродному брату Джаби:
— Джаби, — сказал он громко, так, что тот услышал его за перегородкой, и откликнулся ему. — Вот тут тебя просят подарить Сахе четвертак на платье.
После этих слов, Джаби в доли секунды оказался рядом с Сахи, и немного не ожидавшей такого поворота действий девушку, спросил, глядя в упор:
— Сахи, это тебе на подарок нужны деньги?
— Да, — ответила она, чтобы поддержать шутку, после чего Джаби достал из кармана купюру и вручил ей в руки. От неожиданности, она взяла.
— Всё, — сказал он, оглядев всех «шутников», которые теперь уже стояли в оцепенении от произошедшего. — Я свидетельствую, что уплатил за неё «урдув» (установленная по нормам того времени цена при заключении брака), и она по праву принадлежит мне.
Тут началась перепалка между молодыми людьми. Сахи бросила деньги на пол, но Джаби напрочь отказался их забрать обратно. В его адрес в ход пошли просьбы, потом угрозы, плакала и попавшая в «ловушку» Сахи. Но Джаби был непреклонен и счастлив от такой удачной «сделки». Он никак не соглашался принять ситуацию за шутку и отказаться от своих слов, тем более от посланного судьбой «неожиданного счастья». Уже никто не сомневался, что судьба девушки будет решена в его пользу, как только эта история дойдёт до отца.
На спор пришла звеньевая Любовь Колоева. Она в этой истории тоже была не в самом лучшем положении. Во-первых, она поручилась перед отцом девушки, и вывела ее на работу, а коль случился такой разлад, значит не уследила за ней. Во-вторых, ей было очень жаль возлюбленных, которых судьба может разлучить из-за такой нелепой шутки. И в-третьих, ситуация для неё была крайне нежелательной, потому как девушка и парни приходились ей родственниками по отцовской, и материнской линии.
Оставалось собрать в кулак свои дипломатические способности и миром развести ситуацию как можно грамотней. Лучшим для неё аргументом стал тот факт, что все в коллективе знали — Сахи отец разрешил выйти на работу только потому, что она будет находиться под «присмотром» Любови Колоевой.
— Если ты не возьмёшь свои слова обратно, — сказала Люба, уже в ультимативной форме, когда уговоры не возымели действие, твёрдо и решительно, — я буду вынуждена сказать отцу девушки неправду, что эту неудавшуюся шутку разыграла я. Придётся себя оговорить, но я не позволю тебе таким образом завладеть девушкой.
Все знали, что в этой истории отец девушки поверит только ей. Ликовавший недавно Джаби стал вдруг подавленным.
— Что же ты наделала, — сказал он с болью и горечью глядя на Любовь, — ты же погубила всё.
Тут он подобрал купюру в 25 рублей, и разорвал на мелкие кусочки, после чего быстрым шагом вышел из амбара.
Казалось бы, история завершилась благополучно. Но, несмотря на то, что между молодыми людьми, присутствовавшими там была договоренность не разглашать ничего из того, что произошло, история эта просочилась, и дошла до отца девушки уже вечером того же дня.
Девушку посадили под домашний арест. Исмаил попытался пару раз заслать сватов, но отец был категоричен в отказе. А спустя несколько суток выдал Сахи замуж за парня из соседнего села.
В итоге, за неосторожную шутку все трое остались в проигрыше, влюблённые были разлучены, а Джаби и так остался ни с чем.
Вот такие истории бывали во времена молодости наших отцов и дедов.