Не погрешу против истины, если скажу, что Назрановская центральная районная больница стала главной «цитаделью» на территории Ингушетии в борьбе с невидимым врагом, обрушившимся на человечество несколько лет назад. Имя этого супостата — коронавирусная инфекция 2019-nCoV или, как проще его называли, Ковид −19. И очень символично, что лечебное учреждение окружено полуразрушенными от времени стенами легендарной Назрановской крепости: где, как не здесь, было вести самоотверженную борьбу со смертью, во имя жизни на земле? Ради конкретных человеческих жизней с именами, судьбами.
Он был среди первых добровольцев, откликнувшихся на призыв властей спасать людей от пандемии, против которой ученые на тот момент еще не придумали ни панацеи, ни методов излечения. Да и те, что изобрели позже, как мы помним, не особо помогали заболевшим, а в некоторых странах, напротив, усугубляли ситуацию (к примеру, по официальным данным в Англии к концу мая 2022 года зарегистрировали 15 113 смертей от Covid-19, из которых 13 666 человек прошли вакцинацию).
Знакомьтесь: мой собеседник — врач высшей категории, заведующий терапевтическим отделением данной больницы, клинический фармаколог Магамет Базгиев. Почти полвека он служит своему призванию избавлять людей от болезней, многие из которых мы сами себе «зарабатываем» в течение жизни беспечным отношением к своему здоровью. Работа медиков не всегда заметна, а сегодня, когда миром во многом правит корысть и выгода, они часто оказываются под прицелом нашей нещадной критики, нередко — обоснованной. Между тем, именно, они изо дня в день совершают маленькие и большие подвиги ради того, чтобы мы, обычные люди, могли продолжать привычную жизнь. В условиях глобальных катастроф и эпидемий, подобных тем, что недавно пережило человечество на плечи врачей ложится неподъемная ноша, а нам остается только восхищаться их мужеством и стойкостью.
— Тяжелое это было время, — вспоминает Магамет Хамитович. — Нашу больницу буквально за 3- 4 дня переделали под профильную инфекционную, во все палаты подвели кислород, закрыли все сообщающиеся вентиляционные каналы, сюда привезли врачей, медсестер, санитарок со всей республики, 6 смен работали по 4 часа в сутки, потом сотрудников отвозили в гостиницу, где они жили в изоляции. Первые несколько месяцев наш главврач Зарема Ахметовна Антошкиева, практически не спала. Случалось зимой, она вместе с сыном паяльником размораживала железные трубы, по которым поступал кислород в отделения. Никто не знал, как лечить больных, за два с половиной года методические рекомендации по лечению ковида менялись около 15 раз. Только интуиция, квалификация и опыт врача помогали. Конечно, присутствовал и страх заразиться, я, например, два раза «подхватил» эту хворь. К счастью, Всевышний уберег от худшего. Невыносимо было осознавать, что человек, с которым ты утром разговаривал, успокаивал, которому дарил надежду вечером, внезапно умирал от тромба, сгущения крови. Тем не менее, мы понимали, что ведем борьбу с какой ни есть, но инфекцией, для которой имеются давно разработанные общие правила обследования и лечения. Сотрудникам тяжело работалось в «скафандрах», очки запотевали, записывать жалобы пациентов получалось с трудом. И мы придумали выход: на т. н. чек-листах не записывали, а подчеркивали конкретные жалобы больных при стандартной операционной процедуре.
Еще в детстве Магамет Хамитович ощутил внутреннюю тягу к медицине, чуть ли не через день заходя в амбулаторию с. п. Нестеровская к единственному местному фельдшеру Гапонову Григорию.
— Добрый был дядька, — с улыбкой погружается он в прошлое. — Иной бы отругал, дескать, что ты здесь ошиваешься. А он, наоборот, поддерживал меня, говорил, что каждый человек должен вовремя обследоваться, чтобы упредить болезни. А я ведь, в седьмом классе весил 100 кг и чувствовал, что с моим здоровьем что-то не то. В 1975-ом, после десятилетки, поступил в Грозненское медучилище с конкурсом 9 человек на место. После его окончания долго работал в Нестеровской сельским врачом, обслуживал несколько населенных пунктов. Куда только не забрасывало! Случалось, даже, принимать роды. Один раз в окрестностях Серноводской, в отдаленном пастушьем домике, волею Всевышнего, помог появиться на свет двойне — двум богатырям. Наша «таблетка»-вездеход остановилась далеко от кошары, так как дожди размыли грунт и мне пришлось пробираться к роженице по липкой грязи. Оттуда отец сыновей (одного он потом назвал Магометом — прим. авт) довез нас всех на своем тракторе до нашей машины. Ума не приложу, как в такой тесноте, мы в этой кабине поместились (смеется). Фельдшер на селе в те времена был самым главным человеком. Он и педиатр, и гинеколог, и терапевт, и хирург — множество врачей в одном лице. У меня дома всегда стояли наготове три чемоданчика с необходимыми препаратами и инструментами на разные случаи. Могли посреди ночи постучаться в калитку и попросить помощи. И нередко — экстренной, без какой-либо истории болезни и диагностики. Использовал подзабытый уже способ — пальпацию: это физикальный метод медицинской диагностики, проводимый путём ощупывания тела пациента. И тут без отзывчивости, сочувствия, желания и готовности сделать все от тебя зависящее ни о каком излечении больного не могло быть и речи. Как — то раз, я отказал в приеме одному человеку, который подошел как раз в ту минуту, когда я, отдежурив, уходил домой. На второй день я сильно заболел. Сказались переживания: никак не мог простить себе этого поступка. Больше такого поведения я себе не позволял.
По словам Магамета Халитовича, постепенно, с годами он пришел к выводу, что его медицинских познаний недостаточно для лечения серьезных болезней и он поступил в Ставропольский мединститут.
— Днем учился, а по ночам подрабатывал медбратом в трех больницах, — признается он. — Так уставал, что один раз, уснув на кушетке рядом с отопительной батареей, только во время приема душа заметил волдыри от термического ожога на спине. В те времена даже профессора не чурались подработок, работали вместе со студентами, с которыми делились профессиональным мастерством. Это был огромный практический опыт. Пережил и пресловутые лихие 90- е, когда, чтобы выжить, приходилось заниматься мелким бизнесом. Уже 13 лет работаю здесь. Люди, увы, стали слабее здоровьем, труднее излечиваются, многие запускают свои недуги из-за элементарной лени, несвоевременного обследования, равнодушны к здоровью, которым их наградил Творец. Хотя, развитие самой медицины и шагнуло в заоблачные высоты. Стрессов и депрессий больше. Вроде бы, все сыты, живут в комфорте, а эмоционального здоровья не достает. А ведь оно непосредственно связано с физическим. Да, безусловно, Всевышний каждому отмерил свой срок, уточнив, однако, что поможет только тем, кто сам себе готов помочь и приложит для этого усилия...
«Профессия врача — это подвиг, она требует самоотвержения, чистоты души и чистоты помыслов», — писал классик мировой литературы и врач Антон Павлович Чехов. Для Магомета Халитовича его работа является самоотверженным служением людям.
Газета «Ингушетия» искренне поздравляет его и всех тех, кто с чистыми помыслами лечит больных, с Международным днем врача, который отмечается 6 октября.