Порой было достаточно одного его присутствия, его доброй улыбки, лёгкого юмора, уверенности, которую доктор Магомед Куштов вселял в больных, не говоря уже о высоком уровне его профессионализма.
В выборе его будущей профессии никто не принимал участия. Он так решил, что непременно станет врачом. А родные его поддержали. Особенно радовался за него дядя Геннадий-Исай Куштов, который ценил в своём племяннике безграничную доброту и отзывчивость.
«Ему просто Бог велел стать врачевателем, — говорит Геннадий-Исай Куштов. — С такой большой душой, такими моральными качествами, которые были у Магомеда, с его милосердием, чувством сострадания и готовностью помогать людям — не могло быть иначе».
Магомед Таркоевич Куштов родился в далёком Казахстане, куда семья попала в годы депортации ингушского народа по ложному обвинению в предательстве.
Его отец Тарко Куштов был военным, окончил Грозненское военное училище и перед началом Великой Отечественной войны в чине капитана служил в воинской части г. Керчи. После падения города капитан Тарко Куштов с оставшимися воинскими формированиями совершил переход и в течение четырёх месяцев участвовал в защите г. Малгобека. После полученной контузии он был направлен на должность главного технолога на Ингушский спиртзавод № 1, чтобы обеспечить фронт спиртом, который был необходим как в медицинских целях, так и во всех отраслях военной экономики и видах вооружения.
Но несмотря на заслуги перед Отечеством 23 февраля 1944 года Тарко Куштов был депортирован вместе с молодой женой Совдат Тимурзиевой и дочерью Лидой, и со всем народом.
Путь становления
Магомед Куштов родился в г. Петропавловске через два года после выселения — 3 марта 1946 года. К тому времени семья уже успела немного обжиться, приноровиться к новым условиям жизни, наладить свой быт.
Но наступил 1957 год. Бабушка Зоро (Балаева) Куштова вместе с младшим сыном Геннадием-Исаем и внуком Магомедом в числе первых вернулись на родину — в г. Владикавказ. Прежнюю квартиру заняли новые жильцы и не собирались её возвращать законным владельцам. И Куштовым пришлось снимать жильё до лучших времён. А пока Магомед продолжил учёбу в школе Владикавказа.
«Учился он всегда хорошо, — вспоминает сестра Рима. — Отличался хорошим поведением, всегда был сдержанным, собранным, аккуратным. Педагоги его очень уважали. Он любил рисовать, и неплохо, любил конструировать».
Но Магомед мечтал стать врачом и целенаправленно шёл к своей цели.
В выборе профессии Магомед не сомневался. После окончания школы первая попытка поступить в Мединститут не увенчалась у него успехом. Конкурс в Медицинский институт всегда был высоким.
Но юноша не отчаивался. Он год отработал на заводе, вечерами готовился к экзаменам, а на следующий год снова в бой. И мечта его исполнилась. В 1968 году он стал студентом Орджоникидзевского медицинского института.
Засучив рукава, со свойственной ему деловитостью и напористостью, Магомед принялся изучать тайны медицинской науки. Но вот оказия. Через два с лишним месяца его призывают служить в ряды Советской Армии, несмотря на то, что незадолго до ого времени вышел указ, освобождавший студентов высших учебных заведений от службы. Однако военком здесь оказался настойчивым, и солдат повиновался приказу.
Отслужив два года в Ленинграде, он в конце ноября вернулся в мединститут. Ему предложили отложить восстановление до начала следующего учебного года, но теперь уже Магомед настоял на своём.
«Я закрыл эту сессию успешно, — вспоминал он. — А учёба в мединституте, хоть и нелёгкое это дело, мне была не в тягость, потому как я жаждал знаний, потому как сознательно выбрал профессию врача».
Путь врача-специалиста
После окончания мединститута молодой выпускник проходил Интернатуру в 6-ой городской больнице г. Грозного. Это была его первая самостоятельная практика по терапии, среди сильных профессионалов-врачей советской медицины, которые дали ему хорошие знания, опыт работы и мудрые наставления в жизни.
Далее была врачебная практика: терапевт 2-ой городской больницы г. Малгобека: участковый врач Городской поликлиники г. Малгобека; заведующий сельской амбулаторией с. п. Верхние Ачалуки; заведующий амбулаторией с. п. Нижние Ачалуки.
В городе воинской славы и в Малгобекском районе помнят до сих пор доброго доктора, готового в любое время прийти на помощь; пунктуального, дисциплинированного, который «всегда был на своём рабочем посту», а потому как дисциплина для доктора Куштова была на первом месте. Он считал неприемлемым для врача опоздание или отсутствие без веских оснований на работе.
Врач-кардиолог Магомед Куштов
В 1982 году в г. Назрани построили новую Городскую больницу (теперь она называется Ингушская республиканская клиническая больница). В 1986 году при больнице открылось кардиологическое отделение на 40 коек, которое возглавил Магомед Куштов. Он взялся за работу с большим энтузиазмом. Конечно, было много проблем, начинающим новое дело всегда бывает нелегко. Но было большое желание поставить на достойный уровень кардиологическую помощь в Ингушетии. А значит, всё должно было получиться.
Но его желаниям помешали смутные перестроечные времена. В Назрановской городской больнице стало часто меняться руководство, а вскоре начальство решило освободить лечебный корпус, а кардиологию просто «упразднить».
В 1992 году Магомеда Куштова пригласили в Назрановскую городскую больницу (Крепость), где при терапевтическом отделении открыли кардиологическое отделение на 20 коек. Возможности небольшой команды: два врача и шесть медсестер, были ограничены в плане условий, но не в самом подходе к лечению больных. «Мы лечили людей, исходя из своих возможностей, — говорил Магомед Таркоевич. — У нас было всё необходимое оборудование для диагностики и лечения. Но хотелось больше, потому что медицина не стоит на одном месте».
В целом, Магомеда Куштова беспокоило то, что нарушена системность здравоохранения, которая была при советской медицине, где уделяли должное внимание профилактике и предупреждению болезней. Его беспокоило и то, что болезни сердца омолаживаются. Он понимал, что возможности в республике минимальные, но понимал и то, что в регионе, где постоянный психологический накал, высокий уровень сердечно-сосудистых заболеваний, нужен кардиологический центр, или достаточно оснащённое отделение, отвечающее всем современным требованиям.
Но пока этого не было. Несмотря на имеющие сложности, свою работу доктор Куштов и весь медицинский персонал выполняли со всей ответственностью. Кто уже раз лежал в отделение кардиологии, всегда желал сюда вернуться, чтобы подкрепить своё здоровье. Здесь было чисто, аккуратно, «сытно», а главное, был высокопрофессиональный врачебный коллектив с добрыми, отзывчивыми медицинскими работниками.
Когда у Магомеда Куштова спросили, почему он выбрал кардиологию, доктор ответил: «Потому что болезни сердца и сосудов занимают одну из лидирующих позиций в структуре общей смертности. А я, врач, — сказал он. — Моё призвание спасать больных. Именно поэтому!».
В 2016 году по состоянию здоровья Магомед Таркоевич ушёл на заслуженный отдых. Он мечтал, чтобы в республике появилось специализированное кардиологическое отделение с блоком интенсивной терапии, а для лечения инфарктного больного — условия с монитором наблюдения. И его мечта сбылась. В том же 2016 году, когда Назрановская городская больница переехала в новое четырехэтажное здание в Гамурзиевском административном округе. Сегодня в кардиологическом отделении на 28 коек есть всё необходимое для оказания качественной помощи больным, с палатами интенсивной терапии, с палатами реанимации, всё по последним требованиям современной медицины. Палаты трёхместные, светлые, чистые, с отдельными санузлами.
Есть чем гордиться!
Личные и профессиональные качества доктора Магомеда Таркоевича
Все, кто знал Магомеда Куштова говорят о нём, как об удивительно порядочном, мягком и высокоинтеллигентном человеке, основным жизненным кредо которого было бескорыстное служение своему врачебному долгу.
Мансур Мухажирович Газгиреев, врач-кардиолог:
— Моя врачебная практика начиналась под руководством Магомеда Куштова, — говорит Мансур Мухажирович. — И я хочу сказать, что мне повезло в этом плане. Он стал для меня не только профессиональным наставником, но и близким человеком, я бы сказал, вторым отцом. Это не просто слова. Магомед Таркоевич был редкостным человеком, располагающим к себе любого. Самое то, что притягивало к нему всех — это доброта, бесконечная доброта и профессионализм. За это его любили и пациенты, и коллеги.
За себя могу сказать, что мне очень повезло, что в моей жизни, на моей стартовой врачебной площадке был именно такой врач, на которого хочется равняться.
У меня была колоссальная поддержка в лице Магомеда Таркоевича, и моральная, и практическая. Он давал мне грамотные советы, помогал вести больных, делать правильные рекомендации, направлял на верные решения. И это, как врач-профессионал.
А как человеку, ему не было цены: спокойный, мудрый, сдержанный. Настоящий.
Лема Хамхоева, старшая медицинская сестра кардиологического отделения:
— Я проработала с Магомедом Таркоевичем более двадцати лет, — вспоминает она. — Это время пролетело как один длинный день: без конфликтов, без нареканий, в спокойном ритме, в постоянной заботе о больных. Вот так бы коротко я сказала о времени работы совместно с Магомедом Таркоевичем. Это был, прежде всего, исключительно хороший, добрый человек. Его любили и больные, и коллеги, весь персонал. Больные ждали его как дети. Он был очень дисциплинированным. Утром — обход вовремя, вечером — обход перед уходом. Раньше сердечники в основном были люди старшего поколения. Доктор любил шутить со стариками по-отечески, и они отвечали тем же, и болезни словно рукой снимал. Редкостной доброты был человек, и такой же профессионал, руководитель. В нём гармонично сочеталось всё.
В коллективе был вежливый, к младшему персоналу внимательный. Ему не надо было делать громких замечаний. Всё было слаженно в отделении, работа была поставлена на доверии и взаимоуважении.
Если в отделение поступал тяжелобольной, Магомед Таркоевич не уходил домой, пока ему не станет легче. А рано утром, он один из первых приходил в отделении, чтобы осведомиться о состоянии больного.
Лейла Аушева, врач-терапевт, заведующая терапевтическим отделением
— Я знала Магомеда Таркоевича много лет, ещё до того, как он пришёл работать в Назрановскую больницу. Как правило, когда хочется о человеке сказать много, то не хватает слов. В принципе, чтобы сказать хорошее, слов много и не надо. Главное — искренне.
Мы дружили с Магомедом семьями. Сегодня дружат наши дети. Если за столько лет работы не было ни одного случая, чтобы кто-то из больных остался недоволен оказываемым лечением, если выписывались больные с чувством искренней благодарности, и желали периодически подкреплять у него здоровье, то это говорит о многом, и, прежде всего, о высоком профессионализме врача, и безграничной его душевной доброте.
Родные и близкие:
— Он был замечательным семьянином, братом и отцом, — говорят его сёстра Рима и Люда. — Помогал и поддерживал всех, где словом, где делом, а где и мудрым советом. Его сердце было большое, его хватало на всех, всегда открытое и доступное для добрых дел, для заботы об окружающих. Таких отзывчивых людей как он, всё меньше и меньше, к сожалению.
Магомед никогда не ставил выше духовного — материальные ценности. Он с детства ценил то, что у него было, и в первую очередь ценил здоровье своих родных и близких. Вот где были его ценности. Он переживал за каждого из нас, за всех, призывал к здоровому образу жизни. Какие бы испытания ему не приходилось проходить, он всегда оставался благородным и великодушным.
«Он был врачом от Бога, бесконечно благородным и порядочным человеком, — говорит его племянник, врач по профессии Амирхан Келигов, — удивительно мягким и сердечным. И при таких личностных качествах он умудрялся быть отменным руководителем».
Воспоминания сына Рустама Куштова:
— В детстве нам часто не хватало отца. Он был то на работе, то на вызовах, то в командировках. Часто ездил на различного рода медицинские конференции: в Москву, Харьков, в другие российские города. У него было много друзей-коллег в российских городах и в самой столице. В любое время мог позвонить, и ему шли навстречу, если надо было поддержать, принять какого-либо больного, или проконсультироваться по поводу лечения.
Но мы понимали, что у него такая работа, и мы гордились своим отцом. Как-то я ехал домой в автобусе и услышал, как впереди сидящие старики расхваливали моего отца. К беседе подключились и другие пассажиры. Все в один голос говорили о нём, как о хорошем докторе, о его порядочности, доброте и профессионализме. Меня распирало чувство гордости. Так хотелось сказать, что речь идет о моём отце, но я понимал, что выглядеть это будет нескромно. Отец сам никогда не выпячивался, такого рода поведение было вообще неприемлемо в нашей семье. Иначе бы, наверняка, я не удержался.
Отец знал, что после работы его ждали другие «вызовы» и был готов к такому распорядку дня. Это сегодня такой практики нет, чтобы медицинские работники после рабочего дня лечили больных из числа соседей, родных, знакомых, и знакомых — знакомого.
А отца часто вызывали даже в Джейрахский район, в горы, и он ехал туда, и в дождь, и в снег. Он был безотказным человеком, когда речь шла о больных, которые надеялись на него.
Бывало такое, что он приезжал под утро, и через час ему надо было ехать на работу в больницу.
После трагических событий осени 1992 года в Пригородном районе
После осени 1992 года семья Магомеда Куштова оказалась в числе вынужденных переселенцев в Республике Ингушетия. В первое время они жили у родственников, потом скитались по съёмным квартирам. Своего собственного жилья не было, пока, наконец, он не построил дом в районе Центр-Камаза в г. Назрани.
— И тут было самое удивительное, — вспоминает сын Рустам. — У отца дохода особого не было, только заработная плата врача. А на ней особо не разгонишься. Да и дети подросли один за другим. Всех на ноги надо было поставить, дать образование. Это было накладно для родителей.
А получилось так, что бывшие пациенты, многочисленные друзья, узнав, что Куштов строит дом, норовили помочь, кто чем мог. Это директор Назрановского завода Башир Куриев, строитель Багаудин Хидриев, депутат Алихан Амерханов и многие другие.
Это правда, что добро всегда откликается добром.
Отца уважали в народе. Его знали многие. Он часто бывал в доме известных и уважаемых людей, лечил отца богослова Хизира Цолоева, и он с благодарностью всегда говорит об этом. Отец бывал в доме Мерешковых, наблюдал их маму. На похороны приходило много людей, чтобы почтить память и выразить слова благородности врачу. Говорили о том, что он лечил их родных, что спас их близких. Многих я не знал...
За 43 года врачебной практики у отца не было случая смертельного исхода, кроме одного, за который он всегда переживал. «Его привезли слишком поздно, — говорил он. — Ему требовалась реанимация. Мы ничего не могли сделать». Вы поверите, он переживал за этот случай до конца своих дней.
Последние годы жизни Магомед Куштов провёл в кругу своей семьи, среди родных и близких. В 2008 году ушла из жизни его супруга Марем Матиева, которая была ему надежной опорой, но и последние дни с ним рядом была замечательная женщина Макка Оздоева.
Из четырёх детей, только младшая дочь Лейла пошла по стопам отца, стала кардиологом. Старший сын Рустам Куштов — полковник МВД; Тимур Куштов занят в газовой отрасли; дочь Диана физик по профессии.
Послесловие
За многолетний труд и добросовестное отношение к своим врачебным обязанностям Магомед Куштов многократно отмечался благодарностями и почетными грамотами.
В 2005 году Магомеду Такоевичу Куштову присвоено звание заслуженного врача Республики Ингушетия.
«Мне судьба предопределила путь помогать людям, — сказал однажды Магомед Куштов. — И я благодарен Всевышнему за это!».
22 января текущего года перестало биться сердце Магомеда Таркоевича Куштова.
Дал гешт долд цун.