Висангирей Оздоев (1921-1992) воевал с фашистами на фронтах Великой Отечественной войны, рисковал своей жизнью ради светлого будущего, а погиб от снайперской пули в посёлке Карца во время трагических событий в Пригородном районе осенью 1992 года.
Своими изысканиями мы хотели отдать дань памяти добрейшему человеку, фронтовику, одному из тех, кто знал цену мирному небу над головой, и кто до конца своих дней оставался стойким и мужественным человеком, непоколебимым борцом за правое дело.
Висангирей Оздоев родился в 1921 году в селении Базоркино Ингушской автономной области (ныне село Чермен Северной Осетии), откуда вышло много достойных и образованных людей. Его отца Козло Оздоева уважали и почитали в селе, но жизнь ему отмерила очень короткий срок. Он умер от болезни за полгода до рождения пятого сына — Висангирея. Забота о детях легла на плечи матери Салихат Гагиевой. Она была волевая и сильная женщина и сыновей своих воспитала настоящими мужчинами. Понимая прекрасно, что будущее за образованием, Салихат переехала жить в город Орджоникидзе. Жили они в районе Шалдона, по улице Лермонтова № 17. Как эта улица называется сегодня, нам неизвестно, но так значится адрес красноармейцев братьев Оздоевых, которых мы нашли в списках участников Великой Отечественной войны на официальных поисковых сайтах.
Вообще, наш материал был задуман с целью рассказать о судьбе Висангирея Оздоева, с которым мы познакомились в 1984 году, когда он женился на Хаве Колоевой, дочери председателя ингушского областного суда Ибрагима Колоева, приходящейся мне тётей. Это был с обеих сторон второй брак уже довольно в зрелом возрасте. Детей у супругов не было, сын от первого брата Висангирея Оздоева умер от болезни.
Тогда мне стало известно, что Висангирей Козлоевич участник Великой Отечественной войны, и что он четверть века провёл в сталинских лагерях смерти. Но удивляло то, что при всех испытаниях, через которые ему пришлось пройти, он оставался стойким, оловянным солдатом, всегда жизнерадостным и довольным жизнью. Можно сказать, это был дед с юморком и короткими мудрыми наставлениями. Конечно же, лагерная жизнь сказалась на его характере, но супруга с пониманием относилась к этому. Они глубоко уважали друг друга. Висангирей ценил свою супругу, всегда ласково называл ее «Хавушка», прекрасно понимал, что она буквально вернула его к нормальной жизни, вернула ему тепло домашнего очага и окружила его простой человеческой заботой.
Информация из сайтов министерства обороны «Память народа» и Подвиг народа"
К сожалению, мы не располагаем точными данными о братьях фронтовиках семьи Оздоевых. Одна беда за другой: смерть отца, Великая Отечественная война, депортация, суровые условия выживания, перед которыми был поставлен весь ингушский народ уничтожили не только семейный архив Оздоевых, но почти не оставили в живых потомков, кто бы мог пролить свет на историю этой семьи. К счастью, продолжение рода Козло Оздоева нашло в потомках Уматгирея Оздоева, которые могут гордиться памятью своих легендарных отцов.
Из четырёх сыновей ушедших на фронт, Салихат Оздоева дождалась только одного
Желание написать историю о жизни Висангирея Козлоевича привело нас на сайты министерства обороны «Память народа» и «Подвиг народа». Информация здесь появилась в 1920 году. Оказалось, что из семьи Оздоевых, на фронт ушли четыре сына. Салихат успела дать к тому времени своим сыновьям образование, о чём её просил перед смертью супруг, однако война разрушила все мирные планы.
Когда началась Великая Отечественная война, из семьи Оздоевых на фронте воевали все четверо сыновей. Двое их них перед войной уже состояли на военной службе, другие ушли на фронт первыми добровольцами.
Старший сын Магомед Козлоевич Оздоев 1905 г. р. перед войной окончил сельскохозяйственный институт и работал директором Заготзерно в селении Самашки, которое находится в Чеченской Республике. Магомед отправился на фронт в числе первых добровольцев и погиб в самом начале войны — в октябре 1941 году.
Второй сын — Ахмет Козлоевич Оздоев тоже получил высшее образование и работал в одной из организаций города Орджоникидзе. Он единственный из сыновей Оздоевых был женат, когда началась война. Его супругой была Белхороева из селения Сагопши. От этого брака у супругов родилось двое сыновей, которые умерли в младенчестве. Ахмет отправился на фронт вместе со старшим братом сразу же, после объявления мобилизации. Воевал он санинструктором на Смоленском направлении в 43-м дорожно-эксплуатационном полку, в 3-ем отделении. Погиб или пропал без вести в октябре 1941 года.
Третий сын Баматгирей Козлоевич Оздоев 1916 г. р. состоял на военной службе с 1939 года. Племянница Люба Оздоева предполагает, что у него было неоконченное военное образование. Она хорошо помнит его фотографию в военной форме и в знаменитой «будёновке», которую, как говорят справочники, отменили в 1940 году. Помнит также, как отец говорил, что его брат Баматгирей учился в Казани. К тому же, на поисковых сайтах Министерства обороны, в открытом доступе есть информация, что он в 1939 году служил в 236-ом стрелковом полку, а в 1940 году состоял на службе в 19-ом погранотряде. Но нам неизвестно, на каком фронте, в каких войсках он воевал. Есть только информация, что он погиб под Киевым в 1944 году.
Четвёртый сын — Умат-Гирей Козлоевич Оздоев 1914 г. р. не был мобилизован по состоянию здоровья. Он остался дома и ухаживал за больной матерью, и ждал с фронта своих братьев. Он единственный из сыновей, у которого сложилась семья. Уматгирей был женат на Хадишат Евлоевой из селения Али-юрт. У них было семеро детей: шесть дочерей и единственный сын, которого он назвал в честь своего брата — Ахмедом. Наследниками по мужской линии в этой семье стали три внука Уматгирея, старшего из которых дедушка назвал в честь своего брата Магомедом, а другим дал имена Али и Адам. Надёжной защитой и поддержкой были для Уматгирея и его супруги дочери Люба, Лейла, Рая, Марем, Тома и Роза, которые выучились и работали учителями, врачами и работниками народного хозяйства.
Пятый сын — Висангирей Козлоевич Оздоев 1921 г. р. на момент объявления войны состоял на срочной службе. Он был призван в ряды Красной армии в ноябре 1939 года.
К сожалению, больше информации о братьях Оздоевых, участниках Великой Отечественной на сайте нет. Мы имеем лишь факт участия, паспортные данные, год призыва и информацию о смерти. Есть небольшое дополнение о службе Ахмеда Козлоевича, и ничего более. А в каких войсках они служили, какие награды имели, какие подвиги совершали, что непременно имело место быть, когда и где погибли, до сих пор остаётся неизвестно, как и могилы, где похоронены три брата Оздоевых.
Орден Отечественной войны II степени
Отдельное внимание мы уделили судьбе фронтовика Висангирея Оздоева, человека с тяжелой судьбой, прошедшего всю войну, четверть века испытывавшего ужасы сталинских лагерей, и скончавшегося от бандитской пули у порога собственного дома во время трагических событий осени 1992 года в Пригородном районе и Владикавказе.
Висангирей Оздоев учился в Ингушском Политехническом институте в Орджоникидзе, когда его в 1939 году призвали в армию. Так что начало войны он застал уже в составе действующей армии. Где и в каких войсках он служил, мы не знаем. Висангирей Козлоевич, как все фронтовики, не любил вспоминать о войне, да и особого значения этой информации в те годы никто не придавал. Но из его коротких рассказов, мы знали, что командиры его очень ценили, потому как был он отчаянным солдатом, смелым и решительным воином. Они прикрыли его даже тогда, когда во время депортации ингушского народа в феврале 1944 года многих солдат отзывали с фронтов, а его «бывалого вояку» терять командиры не захотели, и сделали всё возможное, чтобы тот остался в части.
Но была одна военная история, которую он мне рассказал по радостному событию. Ему к юбилею Великой Победы в 1985 году вручили торжественно орден Отечественной войны II степени. Висан-Гирей показал мне удостоверение, и сказал, что её вручили как альтернативу ордену Красной звезды, к которому он был представлен во время войны.
«Наша часть была сосредоточена на берегу реки, — рассказывал он, — и нам было известно, что немецкие войска, которые были расположены на противоположном берегу, готовятся к наступлению. Было это зимой. Перед командиром стояла задача достать срочно с другого берега «языка» (пленного). Река, через которую лежал маршрут, была покрыта льдом, но она была изрешечена как сито из-за шквального огня. Идти по ней, а тем более бежать было опасно, и тяжело. Во-первых, можно было провалиться под лёд, во-вторых, бежать тяжело, потому что скользили ноги, да ещё и враг просматривал реку и по малейшему движению открывал плотный огонь. В результате наша часть потеряла несколько разведчиков. Прорваться никому не удавалось. Командир сделал ставку на меня. Я был мелковат, да и весом не тяжёлый, шансы были на моей стороне, главное, чтобы вражеская пуля не застала. Я побежал шашками, зигзагами, пуля одна-мимо, вторая-мимо, и проскочил. Через некоторое время вернулся с «языком». Но он оказался простым рядовым и не располагал особой информацией. Спустя час-другой я снова рискнул, бежал трусцой, уворачивался от пуль и вернулся с немецким офицером. Он дал такую информацию, что мы утром уже смогли подавить огневые точки и начать успешное наступление. За этот подвиг командир хотел меня представить к Герою, но не мог. Я был в то время в штрафной части, провинился по небольшому эпизоду. И потому командир представил меня к ордену Красной звезды. Получить орден я так и не успел, но удостоверение мне командир вручил. И потому, я добивался архива, добивался восстановления своих наград, а получил как компенсацию этот орден!».
По молодости я не поинтересовалась, на каком фронте это было, в каком году, я лишь спросила, не страшно ли ему было. На что Висан-Гирей Козлоевич ответил: «Страшно было, конечно же, жить хочется всегда, но ты стараешься не думать о смерти, когда выполняешь приказ».
Депортация, как «выстрел в спину»
Депортация ингушского народа, когда его доблестные сыновья сражались на фронте, проливали кровь и отдавали свои жизни, до ужаса бесчеловечная сталинская преступная политическая акция омрачала мысли старого солдата. Это был «выстрел в спину» каждому солдату, чей народ был репрессирован, потому как фронтовик вернулся с войны не на родину, как это должно было быть, а на поселение, в качестве ссыльного. Висангирея угнетало до боли в сердце состояние «спецпереселенца», с которым он никак не хотел мириться. Разумеется, это приводило постоянно к конфликтам, то с жителями, которые так и норовили оскорбить и унизить, то с начальством, которое относилось к ссыльным грубо и предвзято. Это привело в итоге к тому, что его, как бы сегодня это сказали, просто подставили, чтобы угомонить своенравный пыл фронтовика. Так, ему вменили несовершенное правонарушение и дали небольшой срок. Но в сталинских застенках такому правдолюбу было ещё тяжелее, потому как приходилось защищать свою честь кулаками, а то ещё чем посерьёзнее. В результате поножовщина. Ему удлинили срок, лишили наград и льгот. Затем ещё раз такой случай. В результате он отбыл 25 лет в сталинских лагерях, в Коми АССР. Благо, мама Салихат ушла из жизни в 1950 году, ещё до ареста своего сына, и не узнала, через что пришлось пройти Висангирею, и что война стала не последним, и не самым тяжёлым для него испытанием, как бы парадоксально это не звучало. Сам же Висангирей рассказывал о лагерной жизни с некой иронией, видимо это была защитная реакция, чтобы не загружаться тяжёлыми воспоминаниями. Но он часто говорил, что это школа жизни была куда хлеще и суровее, чем «игра» со смертью на полях сражений с немецкими фашистами.
Висангирей был смелым и решительным человеком, настоящим правдолюбом и воином. Он до конца боролся за правое дело и после освобождения из заключения добился личного приёма первого секретаря обкома КПСС Северной Осетии Кабалоева, по поручению которого выбил себе, как бывшему жителю г. Орджоникидзе и фронтовику небольшую комнатку по ул. Церетели. Когда он женился на Хаве Колоевой, то по ходатайству военкомата добился улучшения условий — ему выдали благоустроенную полуторку в новом микрорайоне на улице 8-марта.
Висангирей Козлоевич часто наведывался в военкомат Промышленного района города Орджоникидзе, где он пытался восстановить утерянную боевую биографию и полученные боевые награды. Благо, ему не приходилось доказывать, что он воевал, такое бывало и не раз с фронтовиками ингушской национальности, потому как одним из заместителей военкома был его бывший однополчанин. Но даже он не мог помочь своему боевому товарищу восстановить архив, потому как запросы оставались без ответа. Но благодаря именно его участию, к сожалению, имя я не запомнила, Висангирей в 1985 году получил орден Отечественной войны 11 степени.
Воспоминания племянницы Любы Оздоевой
— Дядя был удивительно добрым человеком, — рассказывает Люба Оздоева. — Несмотря на то, что он отбывал большой срок среди заключённых в экстремальных условиях с разным контингентом зеков, отбывающих срок, он не озлобился, не был подавленным и сломленным. Наоборот, всегда был оптимистично настроенным человеком.
Как мне рассказывал отец, он от природы был способным и одарённым парнем, по жизни добродушным и отзывчивым на чужую боль.
Дядя любил читать литературу, как классическую, так и советскую, историческую, научную и техническую. У него были редкие книги, в том числе и по истории ингушского народа, которые он привёз из лагеря. Одну из них «Средневековая история ингушского народа» Е. Крупнова он подарил мне.
Он был удивительно интересным, разносторонним человеком, прекрасным рассказчиком, и мы готовы были его слушать до бесконечности. Он мог доходчиво подсказать и объяснить тему по истории, географии, знал на память имена литературных школьных героев, прекрасно решал математические примеры и задачи. Помнится, он говорил, что преподавал математику в лагере.
Дядя через многое прошёл, жизнь многому его научила. На всю жизнь я запомнила, несмотря на маленький возраст, его наставление, которое он мне дал, когда я шла в первый класс. «Дружи и общайся с хорошими, умными людьми. У таких будет что перенять, и чем поделиться. А от других и ума не наберёшься, и то что есть потеряешь», — сказал он. Эти слова запали мне в душу, и я следовала им всю жизнь.
Дядя имел много друзей, он ценил хорошие отношения. У него было много друзей среди бывших заключённых, в числе которых были и известные люди, писатели, политики, инакомыслящие, как говорили при советской власти. Он хорошо разбирался в политике, знал о ситуации в мире, политических интригах в высших эшелонах власти. Постоянно читал прессу. Его никогда нельзя было увидеть без газеты в руках.
И ещё он любил музыку. Разбирался в музыкальной классике. Был большим меломаном, коллекционировал виниловые пластинки с классической музыкой и советской эстрадой. В его коллекции было более сотни грампластинок, которые занимали значительное место в их маленькой квартирке.
Из наших воспоминаний
Мы запомнили Висангирея Оздоева, которого называли по его же просьбе просто Виситом, немного даже ребёнком. Он любил сладости, любил смотреть мультики, добрые художественные фильмы и ужасно боялся змей. В жизни при нас они ему не встречались, но он панически переключал канал, когда их показывали по телевизору. К тому же он был небольшого росточка, ходил быстрой походкой, любил говорить с юмором и всегда улыбался.
«А ещё он любил играть в домино, — дополняет о нём рассказ племянница Хавы Колоевой — Хадишат Барахоева. — Я до знакомства с ним не знала, насколько эта игра была интересной. Он в основном ведь играл во дворе с мужчинами. Соберутся они вечерами и стучат по столу доминошками, выкрикивая «козёл», «рыбка». Когда они переехали в Карца, Висита скучал по игре, и меня пристрастил к домино. Оказалось, очень даже увлекательно! Тогда и я поняла, что такое «козёл» и «рыбка». И он был ещё страстным шахматистом. Было бы с кем играть. А вот обыгрывать себя он практически никому не давал».
Таким же напористым и непоколебимым борцом за правду он оставался до конца своей жизни.
Осень 1992 года
«Висангирей Оздоев 1921 г. р., убит у подъезда своего дома в посёлке Карца 3 ноября 1992 года». Так сухо констатировал факт убийства следственный отдел.
Прошло 32 года с той трагической даты, когда по вине недальновидных грязных политиков пролилась межэтническая кровь. Много горя она принесла жителям Пригородного района. Люди ингушской национальности лишились не только крова, но и своих родных и близких людей, а судьба многих пропавших неизвестна и по сей день. Мы не будем останавливаться на этих событиях, пусть они станут уроком памяти и суровым напоминанием о том, что история не должна повториться. Мы же обязаны чтить память о тех, кто стал жертвой этой политической провокации.
Свой жизненный путь ветеран Великой Отечественной войны Висангирей Оздоев закончил от бандитской пули у порога своего дома.
Накануне событий они жили в посёлке Карца, в районе новых 2-х этажек. Всего год назад обменяли свою квартиру в городе, чтобы быть ближе к своим родным, жить среди своего народа, к тому же исполнять религиозные обязанности среди мусульман престарелым людям было куда легче и проще.
Утром 31 октября 1992 года в посёлке Карца было неспокойно. Всю ночь с 30 на 31 октября были слышны выстрелы. Люди сидели в ожидании, что вот-вот всё прояснится и успокоится. Но первого ноября по мирным жителям посёлка стали бесперебойно стрелять федеральные войска из всех видов артиллерийского оружия.
Третьего ноября подключились снайперы, которые засели на близлежащих высотках, и просто так отстреливали людей, случайно попавшихся в поле зрения. Соседи стали созывать всех в убежище, под которое ребята присмотрели рядом расположенное старое бетонное гаражное помещение. Хава собралась, но Висангирей категорически отказался идти. «Я никуда отсюда не пойду, — сказал он. — Я никогда не был беженцем, воевал с фашистами и не отступил, — кричал он, — никуда отсюда не пойду!». Но в какой-то момент он пожалел жену, и ради её безопасности согласился покинуть квартиру. Но как только супруга скрылась за углом вместе с другими женщинами, он повернул обратно, и был убит у порога своего дома.
«Он прошёл всю войну, — говорила Хава Колоева, — бывал в таких передрягах, что мороз по коже, а тут убили у собственного дома. И за что? На совести убийцы смерть человека, который в своё время ценой собственной жизни отстоял ему свободу».
На следующий день Хава Ибрагимовна вместе с племянников Магомедом Барахоевым придала тело своего супруга земле на стихийном кладбище, которое образовалось рядом с клубом. Там покоятся и другие жертвы трагических событий осени 1992 года, как напоминание о преступности и бесчеловечности этих событий. Некоторые тела родственники вывезли и перезахоронили на родовых кладбищах.
«Но мы не будем его тревожить. Пусть он покоится там, где нашёл своё последнее пристанище, — сказал его брат Уматгирей Козлоевич, когда встал вопрос о перезахоронении. — Там на небесах, даст Аллах, мы все встретимся».
Так закончил свой боевой путь четвёртый сын Козло и Салихат Оздоевых, ветеран войны, герой и защитник Отечества — Висангирей Козлоевич Оздоев.
Последним из сыновей ушел из жизни Уматгирей Оздоев. Он умер в 1994 году. Единственный из братьев, кто похоронен с соблюдением всех погребальных обрядов. «Только у папы есть могила на кладбище, — говорит Люба Оздоева. — Дядя Висангирей покоится на стихийном кладбище в Карца, а где могилы трёх братьев неизвестно».
Чтобы помнили и гордились
Это была история одного ветерана, которая поведала нам и историю семьи Козло и Салихат Оздоевых, четыре сына которых ушли на фронт, а вернулся лишь один, и то не домой, а в ссылку, куда была депортирована его семья вместе со всем народом, обвинённая предательски в измене родины. Парадокс!
Без сомнения, имена братьев Оздоевых, немного позабытых по стечению обстоятельств, вернулись из этих строк к памяти своих потомков, чтобы они могли отдать им свой сыновий долг, чтобы могли гордиться ими и поминать их в своих молитвах.
Пусть их имена останутся для ингушского народа символами мужества, стойкости и любви к своему народу, за свободу которого они сражались, не щадя своих жизней, и до конца оставались верными воинской присяге.
Дал гешт долд цан.
Послесловие
Хава Колоева-Оздоева прожила после смерти мужа еще двадцать лет. Она получала, как вдова ветерана государственную поддержку, и всю до копейки отдавала её милостыней в честь своего супруга, и в каждой молитве просила Всевышнего милости и прощения ему грехов.
«У дяди была очень тяжёлая судьба, — говорит его племянница Люба Оздоева. — Но он был удивительно добрым человеком, потому судьба последние тринадцать лет даровала ему жизнь с удивительно доброй, щедрой и богобоязненной женщиной Хавой Колоевой, за что я безмерно благодарна Всевышнему, и, конечно же, Хаве, и благодарна за память, которую воскресила в нашем сердце, а теперь и в сердцах тысяча читателей газеты «Ингушетия» журналист Лилия Харсиева».