Идрис Зязиков, Вассан-Гирей Джабагиев, Магомед Котиев, Али Горчханов — эти личности известны всем, кто хоть немного интересуется богатой историей государственности Ингушетии, 100-летие которой мы отметили в 2024 году. Они заслужили признание своего народа, и здесь двух мнений быть не может. Но и до них, и при них у ингушей были те, за кем они считали честью идти. Процесс становления таких личностей происходит годами. Избранными они становятся не по праву наследства или статуса: поначалу — почитание семьи, затем — рода, после — признание сельчан, последний этап — уважение народа. В этом материале речь пойдет об одном из таких людей — Юсупе-Хаджи Муса-Хаджиевиче Плиеве (в российских источниках — Юсуф-Хаджи) и его потомках.
Сразу оговорюсь, чтобы не было недомолвок: я не историк, а журналист. Тот, кто мне предоставил документы из архивов, тоже известный журналист и общественный деятель Магомед-Рашид Ахмедович Плиев, внук Юсупа-Хаджи. Поэтому искать здесь какие-то неточности и передергивать факты — право каждого из читателей, но это не умалит достоинства людей, которые действительно оставили память о себе.
Позволю себе напомнить, что в давние времена в Ингушетии заседал избираемый народом «Мехка Кхел» («Совет старейшин»). Среди этих авторитетных людей, с мнением которых при решении общественно- значимых вопросов считался весь народ, несомненно, был и выходец из горного Таргима, где и жили предки современных Плиевых. Сыновьям, внукам и правнукам этих уважаемых старейшин кодекс «Эздел» (честь, благородство, мужество, милосердие, отвага) передавался на генетическом уровне. Каждая эпоха диктует свои условия, кто-то из потомков, желая более легкой жизни, отказывается от правил «Эздела», другой — наоборот считает это благом, закаляющим характер, чтобы приносить пользу обществу.
Юсуп-Хаджи был из числа вторых. О его авторитете, принципиальности, щедрости и уважительном отношении к людям говорят несколько фактов.
Начнем с того, что у него были дипломатические способности. Он веским словом разрешал не только бытовые конфликты. Так, представляя свое родное село Плиево, Юсуп-Хаджи встречался с казаками. В частности, одна из таких встреч состоялась в 1907 году в соседней станице Карабулакская (ныне — город Карабулак), основанной в 1859 году на месте ингушского села Илдарха ГIала (приблизительный перевод на русский язык — «Поселение Илдарха»). Речь на встрече шла о мирном сосуществовании, тем более они (казаки) занимали ингушскую территорию.
Кстати, ранее в 1906 году в Государственную Думу России как раз по этому поводу было направлено обращение ингушей, которое было озвучено на заседании 1 июня. Среди подписавших исторический документ — Юсуп-Хаджи Плиев.
Приведу фрагмент: «Мы, ингуши, с незапамятных времен проживаем в нынешней Терской области в количестве 50 тысяч, занимаясь испокон земледелием. Весь маленький народ составляет как бы одну трудовую общину, не зная, что такое классовые, привилегированные и не привилегированные сословия, управляясь общинными началами. Но после покорения Кавказа, с шестидесятых годов, невзирая на всю горячую любовь к России, выказанную нами не раз в трудные исторические моменты, местные власти, внушаясь пагубной идеей русификации края, начали отбирать у нас земли и заселять их казаками. В настоящий момент две трети наших земель, насильственно отобранных, перешли в руки казаков и мы, ингуши, доведены до такого состояния, что для того, чтобы жить, должны арендовать земли у тех же казаков. В среднем платим казакам ежегодно слишком 30.000 рублей арендной платы. Это ничто иное, как налог в пользу казаков, налог тем более возмутительный, что мы, ингуши, его платим за пользование землею, принадлежащую нам тысячелетиями».
Далее в обращении говорится: «Мало этого, так еще ингушей убивают безнаказанно. В частности, казаки 8 станиц напали на село Яндаре, сами же спровоцировав конфликт, а прибывшие на место из Владикавказа на второй день батальоны пехоты Апшеронского полка и три сотни казаков, вместо того чтобы защитить жителей населенного пункта, наоборот их обстреляли».
Согласитесь, надо было иметь мужество, чтобы донести ситуацию до депутатов, когда Санкт-Петербург далеко, а местные власти, в основном состоявшие из казаков или поддерживавших их, тут рядом. Но именно поэтому у ингушей считается высшим достижением получить статус Къонах (Мужчина).
В 1913 году к 300-летию дома Романовых состоялось торжественное общественно-государственное празднование.
По данным историков, в храмах России отслужили благодарственные молебны, прошли войсковые парады местных военных гарнизонов, давались торжественные балы, обеды и приемы губернаторами и градоначальниками, устраивались исторические выставки и народные гуляния; витрины многих домов и магазинов были украшены флагами и портретами царя Михаила Романова и правящего императора Николая II. Программа юбилейных торжеств была обширной, празднование началось в феврале и продолжалось до осени 1913 года. Заключительные торжества состоялись в Москве.
Ингушским народом в столицу России (тогда — Санкт-Петербург) были делегированы на торжества «житель селения Плиевского Юсуф-Хаджи Плиев, житель селения Сагопши Тарки-Хаджи Цечоев (известный Тарко-Хаджи Гарданов) и житель общества Цоринского Тазо Бартахоев» (Тазо Бартахоевич Хашиев, его фамилия была записана по имени отца).
Здесь надо отметить, что Юсуп-Хаджи по случаю 300-летия дома Романовых ранее провел благотворительную акцию (как бы сказали сейчас) в своем родном селе. В отчете начальника Назрановского округа говорится: «Нельзя не отметить следующее: житель селения Плиевскаго Юсуп-Хаджи Плиев устроил скачки с призами и угощение народу на свой счет».
Казалось бы, такой человек после буржуазной революции февраля 1917 года с переходом власти к Временному правительству, должен был отойти в сторону. Только вот Юсуп-Хаджи служил народу, а не царю-императору и его наместникам. Говорить о том, что он безоговорочно поддержал новую власть, а затем и атеистов-большевиков, тоже нельзя. Одно он понимал точно, наступили тяжелейшие времена, когда ингушам придется политически определиться и сохраниться как народ.
Лозунги большевиков были четкими и предельно ясными. Среди них стоит выделить один — «Земля — крестьянам», который не мог оставить равнодушным ни одного ингуша, поскольку земельный вопрос стоял очень остро. Ряд плоскостных сел Ингушетии (как я выше обозначил) были переданы казакам, как и плодородные пашни. Ингушам, чтобы кормить свои семьи, приходилось арендовать собственные земли и не за малую плату. При всем лояльном отношении к царской семье, интересы своего народа Юсуп-Хаджи ставил выше.
Видимо, поэтому он в какой-то мере верил лозунгам большевиков, надеялся также на то, что «Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана» (затем — «Горская республика») окажется дееспособным и положит начало созданию государственности разобщенных горских народов. (О втором государственном образовании я скажу чуть подробнее ниже).
В конченом счете, как известно, победили большевики. Юсуп-Хаджи и другие известные представители нашего народа не могли себе даже представить, что они потом сделают с «Красной Ингушетией», которая получила этот статус из-за самой активной позиции на Кавказе по защите «власти советов» во время гражданской войны.
Ингушей предали. Сначала лишили столицы Владикавказа (1933), потом автономии (1934), присоединив к Чечне, поголовно выслали в Казахстан и Киргизию в 1944 году, а по возращению на родину они еще остались и без Пригородного района, незаконно переданного Северной Осетии.
Каким человеком был Юсуп-Хаджи в одном из своих рассказов с одноименным названием показал народный писатель Магомед-Саид Асултанович Плиев (сборник «Два друга»). Да, это художественное произведение, но Магомед-Саид, которого я достаточно хорошо знал, когда писал о чем-то, всегда опирался на факты, тщательно подбирая материалы. Тому свидетельство его роман в стихах «Балан ди» («День скорби») о выселении ингушского народа в 1944 году. Фундаментальный труд, без всякого преувеличения.
Так вот Магомед-Саид пишет о переживаниях Юсупа-Хаджи, который ранее был ранен при обороне родного села Плиево от напавших казаков, поддержавших белогвардейцев. Угнетало его то, что он не может оказать помощь жителям населенных пунктов Кантышево и Долаково, ожесточенно противостоящим Добровольческой армии Деникина (февраль 1919 года). По его словам, место мужчины в бою за благополучие своего народа, за такое умереть не страшно — это почетная смерть.
Юсуп-Хаджи не выдерживает и вместе с 12-летним мальчиком из своего рода Даудом, который рвался в бой, выезжает на место сражения на арбе, запряженной лошадью. По дороге они натыкаются на белогвардейцев, которые сперва убивают лошадь, затем и мальчика. Тогда старейшина, славившийся меткой стрельбой, дает свой последний бой.
Приведу фрагмент из рассказа «Юсуп-Хаджи» Магомеда-Саида Плиева: «Одну за другой он выпустил еще четыре пули, и каждая попала в цель. Остался последний патрон, но времени уже не было. Он успел перезарядить винтовку, но офицер, подняв револьвер, опередил его. Юсуп-Хаджи ткнулся лицом в сено и, разлепив губы, сплюнул кровь.
«Вот и все, — подумал он, — вот и все, Юсуп-Хаджи, теперь тебе конец...». Однако он не дал себе умереть. И когда, соскочив с коня, офицер бросился к арбе, Юсуп-Хаджи вдруг приподнялся и выстрелил ему в грудь. В тот же миг промчавшийся рядом верховой взмахнул шашкой, но старик уже не почувствовал удара.
Беляки, спешившись, обступили арбу.
— Проклятье! — проговорил один из них. — Вы только взгляните, что натворил этот старик! Двенадцать убитых!
— Господи! — воскликнул другой. — Смотрите!
И он указал на окровавленную черкеску Юсупа-Хаджи.
— С такой-то раной...
Деникинцы долго и угрюмо молчали. Потом так же молча вскочили на коней и двинулись в обратный путь.
Снова стало тихо в пустынном поле. На проселочной дороге стояла арба. В ней лежали двое — старик и мальчик. Лица их были обращены к небу, где кружил могучий орел».
Юсуп-Хаджи, как и хотел, погиб в бою за свой народ, до конца оставаясь Мужчиной, совершив газават.
Когда в государстве происходят процессы, ломающие сложившийся общественно-политический строй, как те же две революции (февральская и октябрьская) 1917 года, вдруг появляются «товарищи», претендующие на лидерство. Такие деструктивные личности и начали в открытую натравливать на ингушей казаков, которых царская власть поселила в станицы, заложенные на ингушских землях. Тогда на политической арене Кавказа появляется уже сын Юсупа-Хаджи — Абабукар Плиев (родной дядя Магомед-Рашида Плиева).
В это непростое время, когда крах Российской империи был уже неизбежен, был сформирован союз горцев Северного Кавказа и Дагестана (Горская республика) — автономное государственное образование, провозглашенное на съезде северокавказских народов 1 мая 1917 года, которое просуществовало до 1920 года. Территория частично признанного государства охватывала 125 тыс. км² с населением около 4 млн человек. Это была демократическая республика с парламентской формой правления (Союзный совет). Каждому народу было дано право на самоуправление.
В Горскую республику входили самостоятельные территории, выделенные по национальному признаку и объединенные по конфедеративному принципу. В руководящий состав государственного образования входил видный политический и общественный деятель Вассан-Гирей Джабагиев. Ингушетию в Союзном совете представлял Абабукар Плиев, то есть, был парламентарием и на этом поприще оставил заметный след в истории, отстаивая интересы своего народа. После он еще был включен в военный совет республики.
Ознакомление даже с частью материалов о деятельности этого человека — впечатляет. Личность была масштабная, без преувеличения.
Давайте немного отвлечемся и представим себе ситуацию: Российская империя раскалывается на куски, малые народы (в их числе — ингуши) оказались на распутье, вот-вот грянет гражданская война. Грубо говоря, разброд и шатание. (Если провести аналогию, это примерно то же самое, что происходило после развала Советского Союза, когда первый Президент России Борис Ельцин предложил республикам брать суверенитета, сколько смогут).
Это сегодня для нас Дагестан — соседняя республика, до которой можно доехать на машине за 3-4 часа. А тогда? Надо было быть не только хорошим наездником, но и мужественным, стойким и сильным духом человеком, чтобы совершать такие поездки. Не говоря уже о Грузии, Азербайджане, Турции.
Абабукар Плиев был именно из таких. Личная жизнь у него была на втором плане, а долг и ответственность перед народом — в безусловном приоритете. Ингушей могли втянуть в политическую авантюру (это в принципе и было сделано после), они оказались фактически в эпицентре событий на Кавказе. Раскол горцев был на руку Деникину, за которым стояли Англия и другие европейские страны, они этого и добивались. Противостояла им коалиция исламистов, большевиков и сторонников горской независимости.
Последние, среди которых был и Абабукар Плиев, ничего хорошего от будущей советской власти не ожидали (в чем оказались правы), но в тот момент самое главное было — спасти народ от уничтожения.
В подтверждение этого приведу один документ, опубликованный в сборнике «Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана» (1917-1918 годы), «Горская республика» (1918-1920 годы), изданном в Махачкале в 1994 году. Речь идет о «заявлении члена Союзного совета Горской республики, представителя ингушского народа Абубакара Плиева на имя председателя парламента Азербайджанской республики».
Еще одна оговорка: для того, чтобы понять, что в те переломные годы происходило на Кавказе, дотошному (в хорошем смысле этого слова) и объективному исследователю нужно перелопатить кучу документов, смотреть на ситуацию с разных сторон (Добровольческая армия Деникина, заграница, большевики, Горская республика, закавказские страны).
Чем отличительно заявление Абабукара Плиева? Оно дает нам общую картину. Мы видим, в какой ситуации оказались разобщенные горские народы и как при этом проявили себя ингуши.
Давайте ознакомимся: «При наступлении Добровольческой армии в состав ее в то время входили и воинские части из наших соседних мусульманских народов, как-то: кабардинцев и осетин. На Терской области ингуши первыми из всех горских народов оказали серьезное сопротивление этой армии. Кроме того, в настоящее время, когда всеми другими горскими народами выданы Деникину для пополнения его армии полки, один лишь маленький ингушский народ, состоящий всего из 70 тыс. душ обоего пола, до сих пор еще не выдал Деникину ни одного человека.
Затем, что касается лично меня, то я сам до сих пор работал в Горском Парламенте, думая, что этим приношу пользу своему народу. Но теперь мне стало ясно, что из работы, как нашего Парламента, так и Правительства ничего кроме несчастья для народа, не получилось.
После Темир-Хан-Шуринского развала и позора, полагая, что, быть может, дальнейшее мое старание еще поправит дело, я вместе с некоторыми другими членами бывшего Правительства и Парламента прибыл в г. Баку, и здесь до сегодняшнего дня верили, что из нашего дела что-нибудь может получиться. Но сегодня, побывав на заседании нашего «Комитета Союзного Совета», я окончательно убедился, что дальнейшее мое пребывание здесь для моего народа положительно ничего не дает, и поэтому я решил уехать навсегда...».
Прервемся здесь, чтобы прояснить один момент. Абабукар Плиев пишет «после Темир-Хан-Шуринского развала и позора...». О чем идет речь? Дело в том, что в силу определенных обстоятельств, не весь народ (несогласные были, естественно), а элита Дагестана приняла власть Деникина, то есть подчинилась его требованиям.
Продолжим заявление Абабукара Плиева (далее еще интересней). Он пишет: «Уезжая отсюда (из Баку), я чувствую потребность и считаю своей нравственной обязанностью перед народом, избравшим меня представителем, сказать Вам последнее слово, заключающееся в нижеследующем:
1. Я приезжал в г. Баку три раза и три раза просил у Азербайджанской Республики поддержку для моего народа в полной уверенности, что Азербайджан поймет, что ингуши боролись с Добровольческой армией, защищая не только свою территорию, но защищая также территорию и других соседних мусульманских народов, в том числе и азербайджанского. Но из моих трехкратных просьб ничего не получилось.
2. Прошу впредь до прибытия новых уполномоченных ингушского народа с новым, правильно составленным мандатом, никого из всех находящихся здесь в настоящее время ингушей за действительных представителей ингушского народа не считать.
3. С местными общегородскими общественно-политическими организациями, носящими различные названия, как-то: «Совещание по горским делам», «Комитет городского Союзного Совета» и др. ингушский народ отныне ничего общего не имеет.
4. В случае, если в настоящее время у азербайджанского народа имеется в виду в какой-то форме оказать помощь Горскому Союзу и ингушскому народу, в частности, а также, если в общемусульманских интересах от ингушского народа потребуются какие-либо новые жертвы, то обо всем прошу поставить меня в известность теперь же, так как я должен буду по прибытии на родину дать отчет перед своим народом.
5. Так как ходят слухи, что по распоряжению, якобы, исходящему из Лондона, Дагестанская область отходит к Азербайджану, должен заявить, что подобная политика придумана исключительно для создания разногласия мусульман Южного и Северного Кавказа и оба эти народа вынуждены будут в скором времени проливать свою братскую кровь исключительно в интересах Добровольческой армии».
Из этого заявления видно, что представители ингушского народа в Горской республике были очень дальновидными людьми. То, что «англичанка гадит» (известное выражение) они поняли без подсказки, свидетельство тому — вышеприведенный документ.
Замечу, что ранее в Дагестане Абабукар Плиев резко осудил тех, кто говорил от имени народа (после подчинения Деникину), подчеркнув то, что ингуши свое слово держат и не отступят перед Добровольческой армией. В статье, опубликованной в газете «Грузия» от 12 июля 1919 года, он отмечает, что происходящие событие многому научили горцев, в том числе и как можно получить «нож в спину».
Как бы то ни было, мы знаем из истории, которая не терпит сослагательного наклонения, что власть досталась большевикам, и мы долгие годы строили страну развитого социализма, пока не наступил 1985 год, после чего начали «перестраиваться».
Естественно, те, кто стояли за попытками сплотить горские народы в смутные годы развала Российской империи, были Советской властью записаны во «враги», их деятельность советскими историками освещалась в искаженном виде, но время, как говорится, расставляет все по своим местам.
Тот же Абабукар Плиев боролся за свой народ, как и его отец Юсуп-Хаджи, и это сомнению не подлежит. Иначе его сын Абдул-Алим, когда над СССР нависла угроза, не пошел бы воевать за Отчизну. Он был разведчиком в годы Великой Отечественной войны. Захватывал «языков», технику и оружие фашистов, громил со своей группой немецкие гарнизоны, был на хорошем счету у командования и представлен к наградам, в их числе орден «Красная звезда» — за мужество и отвагу, проявленные при выполнении боевых заданий. Абдул-Алим Абабукарович погиб, защищая Родину, а в это время его народ готовили к ссылке в Казахстан и Киргизию (февраль 1944 года).
Возвращаясь к деятельности Абабукара Плиева отмечу, что его племянник Магомед-Рашид Ахмедович пытался установить, где и как умер дядя. Есть несколько версий (в их числе и засада, когда он возвращался на родину из Турции), но все они остаются неподтвержденными. Ясно одно, что он (Абабукар Плиев) до конца остался верен избранному пути — быть полезным народу, отстаивать его интересы.
«Бунтарские» качества, а точнее даже — обостренное чувство справедливости по отношению к народу, досталось и внуку Юсупа-Хаджи, который и передал мне материалы (он тщательно собирал их, не уставая отправлять запросы в архивы). Речь идет, как я выше отметил, об известном журналисте и общественном деятеле Магомеде-Рашиде Плиеве, принимавшем непосредственное участие в принятии исторических для народа законов «О реабилитации репрессированных народов» (1991 год) и об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации (1992), будучи председателем комиссии по печати и информации, а, следовательно и членом Президиума Народного совета. Испытание на прочность и на принципиальность, когда речь идет о справедливости, он прошел в 1973 году, работая в общенациональной газете «Сердало» («Свет»).
Представители старшего поколения хорошо помнят 16-19 января названного года. В Грозном состоялся митинг ингушей, которые требовали только одного: прекращения дискриминации народа. Речь шла о Пригородном районе, незаконно переданном Северной Осетии, и проживающих там притесняемых по национальному признаку людях. (К митингу потом присоединились и представители других народов, численность участников доходила до 15 и выше тыс. человек. Замечу здесь, что среди митингующих был и мой отец Плиев Хаджибикар Юсупович).
Тут просто необходимо сказать еще об одном: митинг, начавшийся в 10 часов утра 16 января, беспрерывно продолжался до 4 часов утра 19 января. За это время не было ни одного случая хулиганства, нарушения общественного порядка, никакого националистического проявления.
Так вот, после того как люди были разогнаны войсками с применением пожарных машин, началась травля старых коммунистов: писателя Идриса Базоркина, партийных и государственных деятелей Ахмеда Газдиева и Султана Плиева, героя ВОВ Джабраила Картоева и врача Ахмеда Куштова. Подключились, естественно, республиканские (ЧИАССР) печатные издания. Магомеду-Рашиду Плиеву было поручено написать обличающую статью.
Задание было дано человеку, который очень хорошо знал, за что боролись его дед и дядя, а двоюродный брат пал за страну в годы Великой Отечественной войны. Поручено уже зрелому, понимающему, что к чему, человеку, который в четырехмесячном возрасте был записан во «враги народа» и депортирован, как и весь ингушский народ.
Магомед-Рашид Ахмедович был оскорблен, но сдержался, взял себя в руки. Он сказал: «Никаких вопросов, но я как журналист должен быть объективным. Предоставьте мне факты, что эти люди, отстаивающие интересы своего народа, виноваты и действительно являются националистами, тогда и напишу».
Фактов таковых, конечно, не было. Магомеда-Рашида Ахмедовича уволили по абсурдной «статье», которой вовсе не существует в трудовом кодексе. Запись в трудовой книжке человека, занимавшего после государственные должности и получавшего благодарности за труд во благо общества, стоит привести полностью, для наглядности. Она гласит: «За отказ от выполнения задания редакции, освобожден от занимаемой должности заведующего отделом культуры». Комментировать нечего.
С другой стороны, комментарии напрашиваются, ведь мы — представители старшего поколения — жили в этом Союзе Советских Социалистических Республик, и у многих сохранились добрые воспоминания о том периоде истории России. Нельзя, конечно, отрицать, что были светлые моменты, но для ингушей этот период запомнился большим наличием сталинистов у власти.
Как отметил в одной из бесед со мною заслуженный инженер-механик РСФСР, общественный деятель Умалат Льянов: «Тогда даже из уст государственных деятелей приходилось слышать, что нас не реабилитировали, а помиловали. Это прозвучало и в выступлении председателя Совета Министров РСФСР, кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Соломенцева в 1973 году, когда он приезжал в ЧИАССР в связи с трехдневным мирным митингом ингушей».
Сталинисты остались и сегодня, пусть и в небольшом количестве, но их век пройдет. Нам есть с кого брать пример, чтобы противостоять им и всяким другим, кто пытается разобщить ингушей, переписать их историю, присвоить то, что принадлежит им. Среди этих достойных сыновей народа: Юсуп-Хаджи, Абабукар, Абдул-Алим и Магомед-Рашид Плиевы.