Месхетинские турки проживают на территории Ингушетии с 1989 года, они оказались здесь после известных Ферганских событий в Узбекистане.
С первых дней проживания они почувствовали дружелюбное к себе отношение со стороны местного населения.
Судьба турков-месхетинцев очень близка ингушскому народу, разделившему с ними судьбу депортации в эпоху сталинских репрессий. И вот очередная трагедия в Ферганской долине, летом 1989 года. Турки-месхетинцы вновь оказались изгнанными с обжитых мест. Небольшая часть из этой вынужденной миграции оказалась в Ингушетии. Сегодня, по данным переписи 2010 года на территории Ингушетии турки занимают четвертую по численности графу среди этнических групп. И тому есть причина. В Ингушетии дружелюбные и трудолюбивые турки-месхетинцы нашли поддержку как со стороны руководства, так и со стороны местных жителей. Благодаря такому к себе вниманию, они сохранили свою культуру, свою самобытность и влились в большую семью многонационального народа Ингушетии.
Героиня сегодняшнего материала Жаннат Урушанова, которая была в числе первых переселенцев в республику, поделилась своими воспоминаниями.
События, предшествовавшие бегству с Узбекистана
До того, как начался межнациональный конфликт в Ферганской долине, мы жили в Узбекистане в Янгиюльском районе в совхозе имени Энгельса. В апреле 1989 года произошел, казалось бы, на бытовом уровне конфликт на рынке между людьми двух национальностей, покупателем и продавцом, переросший в межэтнический. После этого туркам-месхетинцам стало жить там уже не безопасно. Время было тревожное. Самое страшное началось 3 июня 1989 года. До 12 июня в Ферганской области продолжались массовые столкновения с погромами. Погибли люди, многие потеряли свои дома вместе с нажитым имуществом, которое было сожжено и разграблено местными провокационными элементами.
Вместе с другими убежала от неминуемой расправы и наша семья. Так мы оказались в Казахстане. В городе Джамбул мы прожили два месяца, но после того как получили известие, что брат, который остался в Ташкенте в нашем домовладении попал в больницу с одиннадцатью ножевыми ранениями, вернулись в Узбекистан.
Мы увидели страшную картину. Некогда густонаселенный район — а теперь полуразрушенное пустое село, а если и остались жители, то в каждом доме по одному человеку, которые, рискуя жизнью, берегли своё имущество.
Через две недели мы уехали из Узбекистана навсегда.
Дальше наша судьба привела нас в Азербайджан. Жили в районе Али-Байрамлы, на востоке страны, к юго-западу от Баку. Полгода на полевом стане без каких-либо условий для нормального проживания, на открытом поле, среди хлопчатника. В школу детям приходилось ходить за три километра пешком. Это было трудно и невыносимо.
Неспокойно было и в Азербайджане. В январе 1990 году здесь прошли беспорядки, были и погибшие, и раненные. Январская трагедия стала началом политического переворота в истории азербайджанского народа. В судьбе практически каждой нации в конце 80-х начало 90-х годов имели место подобные события.
Последним нашим пристанищем стала Ингушетия. Мы приехали в сельское поселение Вознесенское Малгобекского района 6 февраля 1990 года. Дома здесь были недорогие, зона считалась уже оползневой, и люди местные отсюда постепенно съезжали. А для нас это место стало земным раем после долгого скитания. Тут к тому времени наших турков-месхетинцев было уже достаточно немало.
А начало положили первые переселенцы, которых позвали к себе после Ферганских событий бывшие однополчане, фронтовики, прошедшие вместе с ними по полям Великой Отечественной войны. Так получилось, что накануне событий — 9 мая они встречались в День Победы на Красной площади в Москве и обменялись адресами. А тут в Фергане через месяц случилась трагедия. Они по телеграмме и пригласили своих однополчан с семьями жить к себе в Ингушетию. А потом за ним пошёл поток, стали переселяться родственники и знакомые, которые искали спокойное место для проживания.
Местные шли навстречу, понимали, сочувствовали нашей беде. Мы, заехали в дом, оплатив пол суммы хозяйке Асмат Муцаговой, потом доплачивали в течении нескольких месяцев.
Для нас жизнь в Вознесеновском показалась раем. У нас были все условия, и газ, и свет, и вода, хоть и привозная, и школа для детишек рядом, плодородная земля, а главное, нас окружали хорошие, доброжелательные люди. Помогали во всём, давали «сах» (милостыню) продуктами питания, помогали вещами, в общем поддерживали как могли.
Немного о сельском поселении Вознесенское
Сельское поселение Вознесенское Малгобекского района находится на южном склоне Терского хребта, откуда открываются прекрасные виды на плоскостную Ингушетию. Станица Вознесенская была заложена 21 июля 1847 года на месте или вблизи бывшего ингушского селения Махьмад-Хите (Магомет-юрт).
Село славится своими плодородными землями, богатыми лесами и садами. В своё время это был нефтедобывающий район. Ещё в начале 20-х годов XIX века здесь буквально черпали вёдрами «черное золото» из нефтяных колодцев. Позже появились нефтяные вышки. В годы Великой Отечественной войны добыча нефти составляла уже 1,3 млн тонн. В начале 90-х комиссия признала небезопасным для проживания эти места из-за начавшихся оползневых процессов, по причине бессистемного выкачивания нефти на протяжении многих десятилетий.
Сегодня здесь людей проживает очень мало, в основном они переселены по государственной программе в другие районы Малгобекского района. Но вопреки всему, здесь продолжают жить. Оно и понятно, история не раз доказывала, что всё быть может с точностью да наоборот.
По данным сельской администрации, здесь проживает более тысячи человек, представители разных национальностей — ингуши, чеченцы, турки и русские. Сегодня в селе функционирует одна из лучших больниц в республике, работает школа, фельдшерско-акушерский пункт, функционирует мечеть. Нет проблем с газоснабжением, с электричеством, по центральным улицам проведён новый водопровод, улучшено и качество дорог. Большой радостью стало и благоустройства территории мусульманского и христианского кладбищ благодаря основателю благотворительного фонда «Сафмар» Микаилу Гуцериеву.
...На земле работать не умеешь, сытым никогда не будешь...
Мои соотечественники хорошие земледельцы, по весне, засучив рукава, взялись за работу. Земля наша кормилица, и наши предки тоже славились хорошими земледельцами. На поле вышли дипломированные учителя, врачи, так как незнание языка не давало им возможности работать по профессии. Но руки никто не опускал. Жизнь продолжалась. Земля нас выручала. Наши старики говорят: «Земля кормит человека, если на земле работать не умеешь, сытым никогда не будешь».
Мне свезло тем, что я знала русский язык и грамматику, успела получить эти знания еще на родине. Благодаря этому спустя два месяца устроилась на работу по профессии фельдшера в лечебно-профилактическое учреждение, в ФАП — фельдшерско-акушерский пункт. Муж Алим Кахраманов тоже знал русский язык, и вышел работать в НГДУ «Малгобекнефть», где первые полгода был бетонщиком на нефтяных вышках, а потом уже работал по профессии — инженером-строителем до самой пенсии, до 2009 года. Он ушел из жизни в 2016 году.
Жизнь налаживалась
Жизнь наша в Ингушетии потихонечку стала налаживаться. Дети пошли в школу, где их встретили очень тепло, окружили заботой. Не могу забыть Асмат Хамзатовну Дудурханову, классную руководительницу дочери. Такая она была внимательная к нам, и муж её тоже, который вёл уроки физкультуры. Да и все педагоги были к нам доброжелательны.
А с соседями мы подружились с первых дней, ходили друг к другу в гости. Адаптация наша проходила легко и безболезненно.
Мы вскоре узнали ближе о традициях наших народов. У нас практически общие ценности и схожие обычаи, и уважение к старшим, и обычаи гостеприимства, и много общего с ингушами в вопросах семейного воспитания детей.
Казалось бы, зажили. Но случилась опять трагедия, уже с ингушским народом. Это события в Пригородном районе в 1992 году, а спустя два года — война в Чечне.
Чему суждено случиться, того не миновать
В Ингушетию хлынули беженцы с Пригородного района, потом в 1993 году стали съезжаться люди с разных районов Чечни. А 11 декабря 1994 года через Вознесенскую на Грозный пошли танки, самолеты, над головами сутками кружили вертолёты. На улицах солдаты, бронемашины, танки...
Я работала в ФАПе с апреля 1990 года, и по переписи населения с моего участка могу сказать фактами. Если вначале людей у меня на учете было мало, то с осени 1992 года количество возросло до 1700 человек, а после начала чеченских событий цифра поднялась до 3500 человек и возросла потом до 4000 тысяч человек, зарегистрированных на участке. Стало жить тяжело. Не было света, газа, вода оставалась привозной. Но власти старались. В школе не хватало мест, но они для детей-беженцев построили деревянное здание рядом со 2-ой школой. Её уже разобрали.
Было очень неспокойно. Мы каждый день и ночь жили под гулом от военных действий, происходящим в соседнем регионе. Поговаривали, что могут начаться боевые действия и на территории Ингушетии, и мы начали думать о переезде.
Вот с такими мыслями мы с братом пришли к отцу. Он выслушал нас внимательно, немного помолчал, и сказал: «Дочка, много будем ездить, много потеряем. Будем сидеть на месте, больше выиграем. Что с этим народом будет, то пусть будет и с нами. Чему суждено случиться, того не миновать».
На этом вопрос о переезде был навсегда закрыт.
Жизнь в Ингушетии продолжалась
Нашу национальную общину изначально возглавлял Камал Амриев, бывший директор школы в Узбекистане. Он нас консолидировал, помогал в вопросах жизнеустройства, направлял в правильное русло при решении разных проблем. Тогда в этом была большая потребность. Сегодня все живут сами по себе. Хотя диаспора работает активно и участвует в общественно-политической и культурной жизни республики. Люди освоились за эти годы, у нас уже подрастает второе поколение детей. Дети, которых я курировала на своём участке тоже выросли, приводят теперь своих детишек. А я, как сегодня, помню своего первого младенца на участке — Адама Коригова, который уже стал отцом большого семейства.
Мы прожили здесь 35 лет. Многие наши старики ушли из жизни, в том числе и мои родители Жабраил Ишигов и Палли Бекирова и похоронены на кладбище в Вознесенском, которое сегодня облагорожено, благодаря Микаилу Гуцериеву. Ингушетия стала нам родиной. Мы турки-месхетинцы проживаем компактно в Малгобекском районе. Нас около 70-80 семей. Живем в мире и согласии с нашими братьями-ингушами. Работаем, растим детей, играем свадьбы, как и ингуши, предпочитаем браки с представителями своей национальности. У нас в народе говорят: «Хромой, слепой и кривой, но пускай будет свой!».
Между народами нет вражды
Я часто езжу на свою первую родину — в Узбекистан. Меня встречают тепло и радушно мои одноклассники, однокурсники, бывшие соседи. Никакой межнациональной вражды между нами, узбеками и турками-месхетинцами нет. Они меня очень тепло принимают, каждый старается оказать мне внимание своим гостеприимством. Людям вражду насаживают политики, а сами они хотят жить в мире и согласии.
Моя семья...
У нас четверо детей, все они выросли, выучились, обзавелись семьями. Старшая дочь — Амина Алимовна Джумалиева имеет два образования — окончила юридический и педагогический факультеты, потом аспирантуру. Сегодня работает в Вознесенской школе и параллельно ведёт онлайн-обучение школьников. Помимо этого, она депутат местного совета.
Вторая дочь — Гюйзель Алимовна Кахраманова работала в НГДУ «Малгобекнефть», сейчас замужем, живёт в Турции.
Старший сын Равшан по профессии программист, женат, живёт в Моздоке. Младший Рустам — юрист, живёт в Нальчике. Я со старшей дочерью и двумя внуками живу в Малгобеке, а в родном селении Вознесенское продолжаю работать на том же месте.
То, что для многих турков-месхетинцев Ингушетия стала родиной, думаю, что судьба к нам оказалась благосклонной. Мы живем в этом благодатном краю с его прекрасными красотами и народом со своими традициями, древними корнями — добродушными, искренними людьми.