Ингушетия — это прежде всего горы. Джейрахское ущелье, боевые башни, которые смотрят на долину примерно так же, как смотрели сотни лет назад — переживших набеги, депортацию и десятилетия забвения. Народ, который веками учился терпению не меньше, чем воинской доблести. Именно на этом фоне — фоне земли, которая умеет ждать, — и стоит оценивать путь, пройденный республикой за последние семь лет.
От недоверия к диалогу — и от диалога к стройке
Осенью 2019 года, когда Махмуд-Али Калиматов принимал республику, Ингушетия ещё не отошла от потрясения. Годом раньше — массовые протесты из-за соглашения о границе с Чечнёй, расколотое общество, открытая враждебность к любой власти. В административных зданиях, в правоохранительных органах, даже в Контрольно-счётной палате и Фонде соцстраха работали люди, которых позже, в ноябре 2022 года, Южный окружной военный суд официально признает членами террористической структуры — «баталхаджинцев». Молодёжь массово уходила в радикальные религиозные течения, силовики каждый год вскрывали десятки схронов с оружием. В 2019-м их обезвредили больше сорока. Республиканский долг тогда достигал 12 миллиардов рублей — по сути, весь бюджет региона был заложен наперёд, и ни на какое развитие денег не оставалось.
Сегодня, спустя семь лет, из этой же республики поступают совсем другие сводки: не про схроны и протестные митинги, а про новые школы, отремонтированные дороги и строящийся водозабор, аналогов которому в истории Ингушетии не было. Разница между двумя этими картинами — не риторическая. Она измеряется конкретными объектами, километрами и рублями, которые можно проверить.
Долг, который перестал быть приговором
Первое, с чем нужно было разобраться новой команде — не с лозунгами, а с балансом. Республика с 12-миллиардным долгом не может позволить себе ни один крупный проект: любые доходы уходят на обслуживание старых обязательств. К 2025 году долг сократили до 2,5 миллиарда — почти в пять раз. За сухой бухгалтерской строкой стоит вещь простая и практическая: у региона впервые за долгое время появился манёвр. Деньги, которые раньше уходили кредиторам, теперь можно было направить на дороги, на воду, на сады и школы.
Именно этот манёвр и объясняет всё, что произошло дальше. С 2019 по 2025 год в рамках нацпроектов и госпрограмм в республике реализовали свыше 460 мероприятий и построили или реконструировали более 685 объектов. Освоено свыше 48 миллиардов рублей — сумма, вчетверо превышающая тот самый унаследованный долг.
Школы, сады, больницы — то, что видно из окна
Если пройтись по цифрам образования, за ними легко разглядеть вполне бытовую картину: очередь в детский сад, переполненный класс, вторая смена в школе — вещи, знакомые почти каждой ингушской семье на фоне демографического роста последних десятилетий. За семь лет введено в эксплуатацию 191 образовательное учреждение: 46 новых школ, ещё одна приобретена, две реконструированы, 42 капитально отремонтированы. Построен 51 детский сад почти на 9,6 тысячи мест, ещё два капитально отремонтированы. В сумме это 30 389 новых школьных и 9 610 новых дошкольных мест — по существу, целый город детей и подростков, получивших нормальные условия учёбы вместо занятий в три смены.
В здравоохранении логика та же: не показательные мегапроекты, а то, что реально ближе к людям — фельдшерско-акушерские пункты в сёлах, отремонтированные лечебные учреждения, новое оборудование. Ангиограф в Ингушской республиканской клинической больнице, томограф в Сунженской ЦРБ, модернизация сосудистых отделений — всё это часть программы борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями стоимостью почти 381 миллион рублей. Построены дома ветеранов и центр социального обслуживания почти на 674 миллиона рублей — тоже не парадные объекты, а забота о людях, которым больше не на кого рассчитывать.
Вода, которую республика ждала полвека
Пожалуй, самая узнаваемая для рядового жителя Ингушетии проблема — дефицит питьевой воды. Она копилась не при одном главе и не одно десятилетие: изношенные сети, нехватка источников, целые сёла с перебоями в подаче воды. За последние годы построено 24 объекта водоснабжения общей протяжённостью свыше 62 километров, станция очистки воды мощностью 24 тысячи кубометров в сутки, десяток объектов водозабора. Но по-настоящему системное решение — другое.
По личному обращению Калиматова президент Владимир Путин согласовал финансирование Ассинского водозабора — самого крупного объекта водоснабжения за всю историю республики. С 2025 года в сунженском селе Алкун идёт его строительство. После ввода в эксплуатацию объект сможет подавать до 100 тысяч кубометров воды в сутки — этого хватит, чтобы закрыть дефицит для Карабулака, Малгобека, Сунжи, всего Сунженского и Малгобекского районов и даже для труднодоступных горных сёл Галашки и Мужичи. Параллельно в Сунже строятся очистные сооружения стоимостью 5,1 миллиарда рублей. Проблема, о которой говорили на федеральном уровне десятилетиями, наконец получила решение в масштабе, соразмерном самой проблеме. Для тех, кто вырос в ингушском селе, вода — не строка в отчёте о коммунальной инфраструктуре, а вполне физическая память: очередь с вёдрами к роднику, экономия каждого литра, разговоры стариков о том, что воду в этих местах порой ждали дольше, чем жили. Поэтому решение вопроса, который казался вечным, здесь воспринимают не как рядовой технический прогресс, а как что-то более личное — будто наконец сдержали обещание, которое давали десятилетия.
Дороги: из аутсайдеров — в лидеры
Ещё недавно состояние дорог было для Ингушетии темой скорее для жалоб, чем для гордости. Сейчас — наоборот. С 2019 по 2025 год в нормативное состояние приведено 530,6 километра дорог — это 116 объектов, включая 63 объекта в рамках нацпроекта, и семь мостов. Показатель дорог, отвечающих нормативам, вырос почти до 85,4%.
Достижение подтверждено не республиканскими отчётами, а внешними рейтингами: в 2023 году, по данным, представленным в Совете Федерации, Ингушетия заняла первое место в стране по эффективности расходования федеральных средств на мостовые сооружения в рамках нацпроекта «Безопасные качественные дороги». Три года подряд, начиная с 2020-го, республика лидировала в России по реализации этого же нацпроекта. По данным рейтинга РИА за 2022–2025 годы, Ингушетия вошла в топ-5 регионов страны по качеству дорог (4-е место, 83% в нормативе) и заняла первое место по Северному Кавказу. В ноябре 2025 года на Транспортной неделе в Москве республику наградили за финансовую дисциплину — диплом вручал лично вице-премьер правительства Марат Хуснуллин.
Незавершённое строительство: не спрятать, а разобрать по полочкам
Отдельная и, пожалуй, самая показательная с точки зрения управленческого стиля история — работа с так называемой незавершёнкой. К концу 2025 года в республике числится 155 объектов незавершённого строительства. Из них 103 объекта на 14 миллиардов рублей — это стройки в работе: они на разных стадиях завершения, регистрации прав или передачи на баланс. А вот оставшиеся 52 объекта на 2 миллиарда рублей — это настоящий архив проблем, доставшийся от прежних лет: стройки 2000-х годов, переданные Минстрою республики разными заказчиками без всякой документации. По каждому из них сейчас принимается конкретное решение — достроить или списать.
Показательный пример из этого списка: школу на 200 мест в селе Гули Джейрахского района начали строить в 2004 году. На неё потратили 8 миллионов рублей республиканских средств — успели залить только фундамент. Затем деньги кончились, стройка встала. Через двенадцать лет фундамент снесли без всякого согласования с Минстроем — и на этом месте построили мечеть. История без злодеев, но с явным уроком: десятилетиями подобные объекты просто нигде толком не фиксировались и не решались. Сейчас, впервые, есть полная инвентаризация — и по каждому позднему объекту готовится юридически обоснованное решение, а не молчаливое списание в никуда.
Параллельно за 2019–2025 годы уже реально достроено 19 таких проблемных объектов общей сметной стоимостью 4,7 миллиарда рублей — для этого пришлось дополнительно найти 2,6 миллиарда, из которых больше миллиарда — внебюджетные средства. Среди них — детские сады в Сагопши, Новом Реданте и Кантышево, брошенные в 2018 году после того, как на руководителей подрядных организаций завели уголовные дела за хищения. То есть часть незавершёнки — это не просто нехватка денег, а прямое воровство, — и именно эти объекты сейчас доведены до конца, а не забыты.
Возвращение к своим корням
Параллельно с инфраструктурой в республике заметно оживилась культурная и научная жизнь. В Ингушском государственном университете в 2022 году восстановили расформированный ранее исторический факультет, в 2024-м открыли отдельную кафедру отечественной истории, а в 2025-м — первое за всю историю вуза направление «Археология». Медицинский факультет вырос до полноценного института с новыми кафедрами педиатрии.
Не забыто и материальное наследие республики — свыше четырёх тысяч памятников: боевые башни, храмы, святилища, склепы. В 2025 году реставрационные работы прошли на 12 архитектурных комплексах в Джейрахском районе, включая знаменитые Вовнушки; укреплён храм Тхаба-Ерды федерального значения. На 2026 год запланирована реставрация Назрановской крепости и мавзолея Борга-Каш, а также работа ещё над 74 объектами. Только за последний год выявлено около сотни ранее неучтённых памятников — то есть охрана наследия наконец стала системной, а не эпизодической. Боевые башни Джейрахского ущелья веками стояли молчаливыми свидетелями всего, что происходило с этой землёй — от набегов до депортации, от десятилетий забвения до нынешнего возвращения памяти. Их реставрация — это не только освоение бюджета на культуру, но и красноречивый жест: у народа, который умеет беречь камни, сложенные предками восемьсот лет назад, редко бывают проблемы с памятью о собственной истории.
Когда бюджет работает вместе с частным капиталом
Не всё в этой картине держится исключительно на бюджетных деньгах. Параллельно с нацпроектами в республике действует долгосрочное партнёрство с крупным ингушским бизнесом — прежде всего с предпринимателем Микаилом Гуцериевым и его группой «САФМАР». Джейрахский район — историческая прародина всех ингушских фамилий — стал зоной их совместного с Калиматовым проекта, рассчитанного на 20 лет: помимо восстановления родовых башенных комплексов, в программу входят обновление инженерных коммуникаций, строительство отелей и кемпингов. За три с половиной года специалисты восстановили свыше 80 средневековых построек и обнаружили более 3 тысяч артефактов, переданных в краеведческий музей.
С 2023 года при поддержке фонда «САФМАР» в республике реализуется и программа благоустройства кладбищ — рассчитанная до 2027 года и охватывающая 100 объектов по всей Ингушетии, включая 90 мусульманских и 10 христианских кладбищ. К концу 2025 года работы были завершены на 80 из них, в том числе в Карабулаке, Плиево, Сурхахи, Экажево и Галашках.
В феврале 2024 года в Магасе, на базе Академии цифрового развития, открылся кампус образовательного проекта Сбербанка «Школа 21» — интенсивная школа программирования, реализованная по инициативе Калиматова при финансовой поддержке Гуцериева. На первый набор всего в 150 мест поступило рекордные три тысячи заявок, 93% из них — от жителей самой Ингушетии. На церемонии открытия присутствовали председатель правления Сбербанка Герман Греф и художественный руководитель Мариинского театра Валерий Гергиев.
Вместо вывода
За семь лет Ингушетия прошла путь от республики, где во власть были встроены структуры, признанные террористическими, а долг съедал любые перспективы, — до региона, который федеральные ведомства ставят в пример по дорожному строительству и куда президент лично согласовывает финансирование крупнейшего в истории субъекта водозабора. Списывать это на одну лишь удачную конъюнктуру не приходится: за цифрами стоит конкретная и последовательная управленческая логика Махмуд-Али Калиматова — сначала разобраться с долгами и обязательствами, затем системно закрыть базовые потребности людей в образовании, воде и дорогах, и только после этого — вернуться к памяти и культуре как к тому, что делает регион не просто территорией, а домом.
Именно эта последовательность и отличает нынешний этап от простого освоения федеральных денег: глава республики лично держит на контроле ключевые стройки, добивается решений на самом высоком уровне — как в случае с Ассинским водозабором — и выстраивает работу так, чтобы каждый рубль нацпроектов доходил до конкретной школы, больницы или дороги. Активная позиция региональной власти видна и в том, как решаются застарелые проблемы вроде незавершённого строительства: вместо того чтобы оставить их следующим поколениям чиновников, республика впервые провела полную инвентаризацию и системно доводит объекты до сдачи. Сравнение того, с чего начинали в 2019-м, с тем, что есть сейчас, — уже само по себе весомый аргумент в пользу того, что социально-экономическое развитие Ингушетии сегодня — это результат целенаправленной и деятельной работы, а не стечения обстоятельств.
Горы над Джейрахским ущельем не спешат — они видели слишком много, чтобы удивляться переменам. Но, наверное, даже они заметили бы разницу между растерянной, обескровленной долгами республикой 2019 года и краем, который сегодня тянет водопровод к самым дальним сёлам и бережно восстанавливает башни, простоявшие здесь дольше, чем существует сама российская государственность на Кавказе.