В конце 1965 — начале 1966 года в журнале «Лоамана Iуйре» («Утро гор») под редакцией Ахмета Ведзижева был опубликован роман Саида Идрисовича Чахкиева «Золотые столбы», повествующий о трагических событиях депортации ингушского народа. Публикация продолжалась в четырёх номерах и была завершена в 1966 году. Это было первое опубликованное произведение, повествующее о судьбе депортированного народа в масштабах всей страны Написано оно было на родном для автора ингушском языке, что и послужило причиной его выхода в свет.
История романа «Золотые столбы». Из воспоминаний Малики Чахкиевой, супруги писателя
Предыстория
В эпоху Сталина литература, подобно своим творцам, оказалась, как и многое другое, на привязи у высшего партийного руководства. «Образ врага», искусно культивируемый пропагандой, был фундаментом власти, на котором зиждилась грандиозная ложь, выдаваемая за сакральную правду. Депортация народов стала логическим продолжением этой тоталитарной машины. 23 февраля 1944 года эта участь постигла чеченцев и ингушей. Людей, лишённых родины, везли через бескрайние пустыни в неведомые края в вагонах для перемещения скота, пропитанных пронизывающим зимним холодом. Впереди их ожидали еще более суровые испытания: голод, лютый мороз и неминуемая гибель.
Эта тема не могла не волновать передовые умы интеллигенции. Но даже когда в 1957 году ингушский народ получил право на возвращение, писатели, пережившие муки молчания и с новой силой взявшиеся наверстывать упущенное, в большинстве своем избегали темы депортации, опасаясь последствий. А. И. Солженицын говорил: «Горе той нации, у которой прерывается литература вмешательством силы». Именно такое прерывание пришлось пережить ингушской литературе. Даже после XX съезда КПСС, когда партия начала призывать к раскрытию правды, политика умалчивания в литературе не прекратилась. Творчество писателей по-прежнему зависело от высшего партийного руководства, а атмосфера всеобщего страха, вызванная борьбой с «врагами народа», была еще сильна. Несмотря на уход Сталина, его влияние продолжало ощущаться как в душах людей, так и в самой структуре власти.
Этот факт подтверждается ответом редактора альманаха «Лоаман 1уйре» («Утро гор») Ахмета Ведзижева на письмо Саида Чахкиева, студента Литинститута от 15 октября 1963 года. «Саид, дать главы твоего романа не представилась возможность, — пишет он в своём ответе писателю. — Вопрос этот ставился на редколлегии и правлении. Но от печатания воздержались по тем причинам, что еще неизвестно дальнейшее развитие сюжета, и кроме того, писать в той форме о национальной трагедии, в которой пишешь ты, боязно. Вот основные мотивы, по которым все наши товарищи не советуют печатать эту вещь». Аналогичный отказ от того же редактора был получен годом раньше, в 1962 году. В целом, эта цензурная атмосфера продержалась десятилетия. Александр Некрич, работая над книгой «Наказанные народы» в 1978 году, вынужден был признать: «Я предпринял свое исследование на свой страх и риск, так как в СССР на обсуждение незаконных и несправедливых акций правительством накладывается своеобразное табу». Его труд, написанный под запретом, был опубликован лишь в 1993 году в журнале «Нева».
Так что и после возвращения на родину, открыто говорить и писать о депортации было запрещено. По всей стране писательская аудитория предпочитала молчать об этой трагедии, а смельчаков, осмелившихся ее затронуть, преследовала власть.
Но нельзя говорить, что тема не затрагивалась. Так, в 1959 году на выездном заседании Союза писателей РСФСР в Москве балкарский поэт Кайсын Кулиев, сам являясь представителем репрессированного народа, осудил литературное сообщество за уход от этой «кровоточащей раны».
Саид Чахкиев один из первых писателей, кто обратился к теме выселения народа
Саид Чахкиев болел этой темой, чувствовал ожидания и переживания народа, и был готов писать, не щадя себя, ради исторической правды, которую внятно ждал народ, ставший жертвой тоталитарного режима.
Надо сказать, что к написанию романа «Золотые столбы» он приступил в 1959 году, еще будучи студентом Литературного института им. М. Горького. Работа над произведением была закончена в возрасте 25 лет (это конец 1963 года). В начале 1964 года роман «Золотые столбы» был переведен на русский язык поэтом и переводчиком Геннадием Александровичем Русаковым. Позже, в своих мемуарах, относительно романа «Золотые столбы», Геннадий Русаков признавался, что приступил к работе над переводом произведения Саида Чахкиева, осознавая отсутствие перспектив его издания. Он делал это исключительно из дружеских побуждений, не ожидая выгоды, поскольку считал невозможным проигнорировать тему, затрагивающую самую трагическую страницу в истории ингушей — депортацию, которая была незаживающей раной Саида Чахкиева.
В этом же, 1964 году Саид Чахкиев успешно защитил роман как дипломную работу. Делясь своими воспоминаниями об истории написания романа, он признавался, что и без того непростая задача, поставленная перед ним самой темой и сюжетом произведения, осложнялось недостаточным знанием ингушской письменности. И ему, параллельно с работой над романом приходилось совершенствовать свои знания в этой области. «Когда я приехал на родину, — вспоминал Саид Чахкиев, — для меня не было высшей цели, чем выучить свой родной язык. Мне было трудно писать, выстраивать слова, обороты речи, но я работал. У меня было впечатление, что я пишу паяльником по железу». И он писал, обнажая душу перед читателем, описывая страшные годы изгнания, лжи и унижения, пережитые депортированными народами. Он писал душой каждого вайнаха, которая кричала, «не разжимая рта»; писал, исповедуясь о самом наболевшем, о том, что уже не мог больше нести в себе.
Работа над романом увлекла писателя целиком и полностью. Он продолжал работать над ним даже на больничной койке, находясь на лечении в московской клинике. Его здоровье было подорвано ещё до возвращения на родину, на руднике Текели в Талды-Курганской области. Во время учебы в институте, в свободное от занятий время, ему приходилось подрабатывать на разгрузке вагонов, поскольку стипендии не хватало. Его родной дядя, известный ингушский писатель Хаджи-Бекир Муталиев, писал ему в письме: «Всякие творческие планы надо выбросить из головы. Если будет здоровье, то обязательно будут у тебя стихи, поэмы, рассказы и романы!». И его пророческие слова подтвердились.
Долгожданная публикация романа в конце 1965 года — «Золотые столбы» в альманахе «Лоаман 1уйре» («Утро гор») вышла на ингушском языке, и именно это послужило непониманию истинного содержания этого произведения местными партийными деятелями, многие из которых практически не знали, не понимали письменного и литературного ингушского языка. Это и стало ключом к выходу романа в свет.
Магомед Хашагульгов, известный поэт, прозаик и публицист, вспоминая эти главы, писал: «С душевным волнением и сердечной благодарностью его автору читаются первые главы замечательного романа «Золотые столбы», которые дают полное основание сказать о том, что (произведение) бесспорно может соперничать с лучшими произведениями широко известных читателям писателей. Кроме всего остального, сама тема романа еще ни кем до Саида Чахкиева художественными средствами так широко не освещалась, что является большой удачей автора романа. Бесспорна сила картин опубликованных глав в том, что они жизненно правдивы».
После прочтения романа первый ингушский профессиональный критик Алихан Костоев напишет: «Саид болел этой темой, этой болью. Это отголоски нашего выселения и всех тягот, которые пережил народ, моральное и политическое бесправие...».
«Для раскрытия такой сложной темы необходимо наличие большого таланта»
В 1964 году аспирант Московского государственного педагогического института Абдурахман Мамилов, в последующем главный редактор кинокомпаний «ДонФильм» и «МакДос» в своей рецензии на дипломную работу Саида Чахкиева отметил историческую значимость этого произведения, назвав его «первым» в ингушской литературе и «первым крупным произведением в советской литературе вообще», которое осветило «новую сторону деятельности Сталина и его приспешников, типа Берии, связанную с выселением маленьких народностей». Он подчеркнул, что «для раскрытия этой чрезвычайно сложной темы необходимо было наличие большого таланта».
Особое эмоциональное воздействие на Мамилова оказал эпизод, где два железнодорожных состава, до отказа набитые людьми, встречаются и расходятся на безлюдных, заснеженных путях. В этот момент, осознав масштабы происходящей трагедии, люди начинают петь — пронзительную, исступленную песнь о родине. Этот хоровой стон, неумолимо подхватываемый вагон за вагоном, превращает гибнущие эшелоны в воплощение глухого, необъяснимого горя, которое стелется по степи. Непонятные, тоскливые звуки, заставляющие людей выбегать из домов, вызывают страх и недоумение, передавая весь ужас происходящего.
Отзывы писателей
Писатель Лев Кассиль: «Роман Саида Чахкиева рассказывает об одном из самых зловещих беззаконий, имевших место в период культа личности Сталина... На тему, которой посвятил свой роман Чахкиев, в нашей литературе книг еще не было. Об этом вообще не писалось... Саид Чахкиев честно и талантливо выполнил свой долг перед народом и перед общей нашей литературой».
Писатель Борис Горбатов: «Саид Чахкиев обладал подлинным мастерством, которое, по определению, заключалось в «умении наиболее выразительно, эмоционально, экономно и благозвучно донести до читателя то, что есть у писателя на душе. Именно это позволило ему глубоко тронуть сердца читателей».
Литературовед Виктор Панков называл роман историческим документом, запечатлевшим судьбу всего народа.
Писатель Валентин Распутин высоко оценил книгу, отметив ее правдивость и естественность: он подчеркнул, что среди персонажей, включая тех, кто сопровождает изгоняемых или встречает их на новом месте, есть не только жестокосердные, но и сострадающие люди, что придает произведению особую художественную ценность.
Народный поэт Дагестана Магомед Ахмедов: «Это смелое и честное повествование о трагической депортации ингушского народа... Провести эту правду в печать и первым сказать об этом открыто означало проявить невероятное гражданское и политическое мужество. Такое мужество стало спутником Саида Чахкиева на всю жизнь. Он никогда не изменял своему народу. Без подобной позиции невозможны ни настоящие поэты, ни писатели. Не бывает подлинной литературы».
Возвращаясь в эпоху партийного диктата...
Услышав о выходе романа, посвященного депортации ингушей, Саида Чахкиева срочно вызвали в Чечено-Ингушский обком партии к идеологу, где ему строго настрого запретили продвигать книгу «Золотые столбы». Дверь перед лицом истины, казалось, закрылась вновь.
Среди первых, кто встал на защиту произведения, оказался Лев Кассиль. Он назвал роман глубоко трогательным и уникальным для своей темы, отметив, что автор честно выполнил долг перед народом и литературой, и заслуживает высокой оценки.
Книгу поддержали и другие деятели культуры — Александр Исбах, Виктор Панков, Павел Шебунин. Однако их голоса затерялись в пустоте. Партийные функционеры, самозваные стражи «социалистического уклада», не желали идти на поводу у правды. Противостоять лжи было сложно.
И всё же, нашлись те, кто продолжал борьбу. В 1966 году Лев Кассиль направил новое письмо в обком партии и председателю Союза писателей ЧИАССР Раисе Ахматовой, требуя издать «Золотые столбы». Он утверждал, что такая книга необходима литературе, и призывал чечено-ингушских авторов сделать всё возможное. В личном письме Саиду Чахкиеву Лев Кассиль признался: «Хочу, чтобы ваша книга вышла в Москве». Он предложил стать редактором и написать предисловие, а также упомянул, что убеждал главного редактора журнала «Дружба народов» Сергея Баруздина ознакомиться с рукописью Вашего романа и исправить ошибку прежнего руководства журнала, побоявшегося печатать роман в свое время. Но все мои старания отстоять право произведения на публикацию провалились«.
Юрий Сенчуров, всемирно признанный писатель и переводчик, в ответ на новость о запрете романа направил Саиду Чахкиеву слова глубокого сочувствия: «Друг, твое сообщение о судьбе «Золотых столбов» меня сильно опечалило. Я ждал выхода этой книги не просто как радостное событие для друга, но как знаковое явление в нашей ныне унылой литературной среде. Что можно писать искренне и качественно. И если ты боишься, что и этот труд останется пылиться на полке, то это все же лучше, чем раствориться в чернилах... Как можно не позволить читателю прикоснуться к такому произведению высокой пробы, где запечатлена трагедия целого народа и пути исцеления от нее».
Позднее Саид Чахкиев, размышляя о периоде, когда роман подвергся цензуре, признавался: «Если бы «Золотые столбы» увидели свет в свое время, моя творческая судьба, вероятно, сложилась бы иначе. Для молодого автора запрет книги стал серьезным ударом, во многом замедлившим мое развитие».
Спустя двадцать лет...
Лишь через двадцать пять лет после создания романа, когда многое прояснилось, в книжных магазинах начали появляться издания, посвященные теме депортации. Однако это уже была другая эпоха.
Но трагедия, вошедшая в генетическую память ингушского народа, продолжает вызывать боль и отклик в сердцах людей, оставаясь актуальной и востребованной по сей день. Но если бы роман вышел отдельным изданием сразу после написания, его резонанс был бы значительно шире и сильнее. Ведь именно тогда мог быть осознан политический, интеллектуальный и духовный геноцид, совершенный над ингушским народом.
В 1987 году в Москве при Союзе писателей РСФСР прошло обсуждение творчества Саида Чахкиева, что свидетельствовало о высоком статусе его работ. Николай Шундик, будучи драматургом и секретарем СП РСФСР, выразил мнение, что настало время говорить об этой трагедии более глубоко и серьезно. По его словам, честное и правдивое повествование о судьбе одного народа волнует и другие этносы, способствуя их объединению, и автор успешно справился с этой задачей.
В 1990 году московское издательство «Советский писатель» выпустило роман «Золотые столбы»
В 1990 году московское издательство «Советский писатель» наконец выпустило роман «Золотые столбы». Путь к читателю оказался долгим — книга ждала своего часа четверть века. Известный ингушский журналист Ахмет Газдиев назвал произведение «Золотые столбы» энциклопедией человеческих эмоций и переживаний. Другой журналист, Магомед Ханиев, выразил убеждение, что книга «Золотые столбы» должна быть обязательным атрибутом каждой ингушской семьи, и охарактеризовал произведение как памятник всем, кто пережил трагические события, и одновременно как суровый обвинительный приговор тем, кто стоял за организацией и осуществлением преступной операции по депортации народов.
В целом роман Саида Чахкиева «Золотые столбы» вполне заслуживает статуса народного произведения, поскольку он бережно сохранил истину своего времени и с большой глубиной и яркостью передал чаяния и надежды собственного народа.