Магомед Камбулатович Сосланбеков, стоял у истоков промышленного градостроительства города Назрани. Строил завод «Электроинсрумент» и Трикотажную фабрику, жилые дома и объекты социального значения в заводском районе города Назрани.
Родился Магомед Камбулатович в 1924 году в селении Долакова Назрановского района Ингушского автономного округа. В честь своего лучшего друга, потомка кабардинской княжеской знати, отец дал ему имя Кубади. Но по стечению жизненных обстоятельств, о которых мы расскажем ниже, уже в зрелом возрасте он изменил свои данные и стал именоваться Магомед Камбулатовичем Сосланбековым. Так мы и будем называть его дальше по тексту.
После окончания школы Магомед поступил в Горно-металлургический техникум г. Орджоникидзе (ныне Владикавказ), хотя всегда мечтал стать лётчиком. Но детская травма руки, и неправильно сросшаяся кость, не позволили ему получить одобрение медицинской комиссии. Так, волею судьбы, он стал строителем. Хотя диплом получил гораздо позже, ибо закончить техникум ему помещала высылка 23 февраля 1944 года, когда ингушский народ по клеветническому обвинению в предательстве, был выслан в Казахстан и Среднюю Азию. Позже, по возвращению на родину, он всё же окончил Северокавказский строительный техникум в Орджоникидзе.
В ссылке, в местах поселения, Дахкильговы жили в Павлодарской области и прошли через нищету, холод, голод, но волею судьбы смогли выстоять, и даже преуспеть в делах, работе, учёбе и т. д. Но это было всё потом, а пока, как и все ссыльные, семья выживала. Поначалу собирали промёрзшие колосья на поле, потом понемногу таскали с посевной зерно, чтобы прокормить семью. Вот за такое, по сегодняшним меркам совсем безобидное воровство, всего-то за пару килограмм зерна, его с группой ребят задержал народный контроль. По тем временам им грозил большой тюремный срок, и неизвестно, чтобы вообще с ними стало потом. Но в ту же ночь, пока они ещё находились в одном из кабинетов сельского совета, ребята решили сбежать, пока их не перевезли в городскую тюрьму.
Прямиком оттуда Магомед поехал на железнодорожный вокзал и отправился в город Фрунзе, где жили родственники. Но долго находиться он там не мог, боялся, что нагрянут власти, и он может не только сам угодить в тюрьму, но и подставить своих родственников. Вот он и стал «бомжевать» на колёсах, или, правильнее сказать, жил на поездах, пересаживаясь с одного на другой. Железный друг забрасывал его то в Душанбе, на юг, то на крайний Север, в общем, колесил он по российским просторам. Жил как мог, прихватит с юга фрукты и обменяет их в центральных районах России на вещички. Вот в это время, чтобы избежать ареста, он и сменил имя и фамилию. Из Кубади Дахкильгова превратился в Магомеда Сосланбекова, оставил только отчество — Камбулатович. Фамилию взял от имени деда, — Сосланбека Дахкильгова, известного и уважаемого среди ингушей человека своим благородством, достаточно высоким положением, и, как выходца из знаменитого рода, представители которого были образованными людьми, многие из которых служили офицерами в царской армии. И сам он был достаточно образованным, говорил свободно на семи языках кавказских народов, имел дружеские отношения с потомками кабардинских и грузинских князей, и представителями других народов. Помогала нашему герою — Магомеду Сосланбекову скрываться от «энкавадэ» и внешность, схожая со славянской. Он ничем не походил на кавказских парней. И так скрывался, и жил более года, и вспоминал это время как самое тяжёлое в его жизни.
Со смертью Сталина в 1953 году, наступило для депортированных время оттепели. Появилось право свободного передвижения, право поступать в вузы и устраиваться на работу в запрещённые до этого отрасли народного хозяйства. Хотя негласные ограничения имели место и до конца существования советской власти. Но эта другая тема.
А сейчас Магомед обосновался в городе Фрунзе, уж больно город ему был по нраву, да и климат здесь был южнее, и люди добродушнее. Умного, эрудированного и разностороннего молодого человека вскоре по предложению друзей назначили начальником кирпичного цеха. Здесь он проработал до 60-х годов, пока семья не вернулась на свою историческую родину.
По возвращению на родину в 60-х годах Магомед со своей семьёй, поселился в Грозном, но работу ему предложили в Назрани, где как раз закладывали легендарный завод «Электроинструмент», социально значимый промышленный объект для жителей города и окружных сёл, который не только значительно улучшил проблему занятости, но и снабжал своей отменной продукций высокого качества всю страну, а частично импортировал её и за границу. Благодаря этому заводу Назрань, как известно, стала городом. Вместе с заводом жители районного центра получили прекрасный по тем временам жилой массив, были проведены газопровод и водопровод, построены очистные сооружения, заложена знаменитая Назрановская аллея — также детище заводчан. В конце 70-х начале 80-х прошлого столетия предприятие ежедневно выпускало две с половиной тысячи сверлильных машин, сорок тысяч штук гранат РГД-5 в месяц, специальные установки на базе шоссе ЗИЛ для военных, изготавливало машины для укладки мягкой кровли и другие изделия. А знаменитая электросверлилку ИЭ-31! Это было первое в СССР изделие с двойной изоляцией. Её разработали специалисты завода и запустили в массовое производство.
С начало проектирования завода «Электроинструмент» директором был назначен Арсамак Мальсагов, а Магомед Сосланбеков изначально был направлен сюда в качестве технического надзора, но через некоторое время его назначили начальником строительного участка. И он сдал этот объект за три года, вместо планируемых пяти лет.
Магомед Сосланбеков стоял у истоков строительства Трикотажной фабрики, чья продукция позже пользовалась большим спросом среди местного населения и за пределами бывшей Чечено-Ингушетии. Руководство республики предложило Магомеду Камбулатовичу взять на себя начатые работы по строительству трикотажной фабрики, где изначально, на нулевом уровне были допущены большие ошибки. Это была непростая задача, но Сосланбеков взялся за дело и решил её самым лучшим образом, и как правило, объект был сдан раньше намеченного срока. Тогда ещё в руководстве ему пообещали, так, не официально, с юмором, что за сдачу проекта раньше срока ему «поставят памятник», но всё же свои слова, подкрепили действиями, назвав городской пруд, заложенный в те годы для решения нужд красильного цеха фабрики и для организации досуга работников промышленного района, именем Магомеда Сосланбекова. Думаю, для многих, это стало открытием, как и для автора статьи. Сегодня он более известен как Назрановский пруд, но что он носил имя Магомеда Сосланбекова, сохранилось в истории проекта г. Назрани, в старых чертежах он так и значится — пруд имени Магомеда Сосланбекова.
Помимо сказанного, Магомед участвовал в строительстве заводского жилого комплекса с детскими садами, школами и магазинами. Он строил и очистительные сооружения в городе Назрани, занимался строительством и других сопутствующих работ, связанных со строительством разных объектов.
В перестроечные годы в городе Назрани началось строительство центральной мечети по улице Картоева (Магистральная), где старейшины города попросили Магомеда взять на себя этот ответственный строительный объект. Сосланбеков взялся за дело со знанием, успел разработать в проектном институте Грозного проект строительства центральной мечети, и были начаты работы, в частности заложен фундамент, но осень 1992 года оборвала не только его планы, но на ближайшие годы и мирную, спокойную жизнь всего ингушского народа.
Перед самыми событиями осени 1992 года в Пригородном районе Северной Осетии Магомед купил квартиру во Владикавказе, но жить там долго у него не получилось. Как представитель ингушской национальности, он был взят в заложники во время трагических событий в Пригородном районе, потом по обмену передан ингушской стороне. В «плену» он находился недолго, всего несколько дней, но этого хватило на то, что в трудовую деятельность он уже не вернулся. Ингушский народ ещё долго не мог оправиться от травмы, нанесённой событиями осени 1992 года. Только что образованной, ещё не сформировавшей свой аппарат власти молодой республике надо было принять и обустроить тысячу обездоленных людей, беженцев с Пригородного района Северной Осетии, а спустя ещё несколько лет, беженцев с Чеченской Республики. Это были тяжелые времена.
В последующие годы Магомед жил в кругу своей семьи: супруга Нина Сергеевна Диденко, и дети — Руслан, Мадина и Белла.
Ушёл из жизни в 1998 году. Похоронен на родовом кладбище.