Об Али Арапхановиче Хадзиеве, или как его в народе называли Арапха Али, мне рассказала лет 10 назад Лейла Ахметовна Колоева, судебный примиритель Арбитражного суда Республики Ингушетия.
В этом году, отмечая 140-летие со дня рождения Арапха Али, мы отправились вместе с ней к дочерям Али — Ашат и Зейнап Хадзиевым, которые с радостью поделились с нами воспоминаниями о жизни своего легендарного отца.
Величие народа — в наследии прошлого. У ингушей богатые традиции во всех видах искусства, в том числе и в музыке. Как один из жанров устного народного творчества народная песня имеет глубокие корни и традиции. Иллиалархой (исполнители песен) становились народными. Их знали и ждали все. Известным музыкантом, мастером по созданию музыкальных струнных инструментов «ч1ондарг», «1адхьок пандар», «дахчан пандар» и виртуозным исполнителем был Али Арапханович Хадзиев. В этом году исполнилось 140 лет со дня его рождения.
Детство Али Хадзиева
Али родился в 1882 году в горной Ингушетии, в селении Кошк. Жили в том селении братья Габис и Арапх Хадзиевы. В семье Арапха Хадзиева и Форди Колоевой было четыре сына — Шуто, Исмаил, Али и Умар. Росли братья большой и дружной семьёй, воспитывались в труде и традициях народа.
Временами дети Арапха гостили в родовом селении Коли (Кели), откуда родом была их мать. В Кели всегда ждали своих племянников. Чуткий Али поднимался высоко в горы, всматривался в каменные исполины, сложенные, согласно легендам, эпическим богатырём Колой Кантом, вслушивался в рассказы стариков и песни илланчи (народные исполнители песен) о нартских героях. Он с детства был музыкальным ребёнком. Али запоминал песни, услышанные раз, и воспроизводил их, оставаясь наедине с собой. Просыпался ранним утром, наигрывал и пел.
В те годы не было еще общеобразовательных школ. Но были при мечети школы — хужаре. Получив азы образования, Али вместе с двоюродным братом Хасаном уехал в Мекку учиться арабскому языку и чтению Корана. Перед его взором открывалась новая жизнь, истины ислама. Но спустя некоторое время пришлось вернуться домой, чтобы помочь брату Шуто с ведением хозяйства.
У Шуто Хадзиева была в горах огромная отара овец. Али присматривал за ней, всецело отдаваясь работе. Постигая организацию труда, связанную с овцеводством (сыроварение, стрижка овец, заготовка шерсти и многое другое), он находил время и для самореализации. Заложенный в нём музыкальный талант проявлялся всё больше. Песни гор сопровождали его всегда и вдохновляли на труд. Вместе с песнями он запоминал исполнителей и их рассказы о героях песен.
Жизнь в горах была сложной и интересной. Древние строения и башни, склепы и храмы манили своей таинственностью. В начале ХХ века в горах можно было слышать илли (песни) героические, лирические, застольные и трудовые, которые часто исполнялись в сопровождении струнного инструмента.
Струнный инструмент «дахчан пандар» имел цельный деревянный корпус удлиненной формы с плоской верхней и изогнутой нижней декой. Звуки на нем извлекались пальцами правой руки игрой по струнам. «1адхьокха-пандар» имел корпус округлой формы. Во время игры инструмент располагался вертикально. Играли на нём смычком. «Мерза пандар» (струнный инструмент), называли в народе нередко «адхьокх пандар». Али всем сердцем полюбил этот инструмент.
Древние корни имеет ингушская народная скрипка «ч1оандарг». Ч1оандарг (от слова «чо» — волос, указывает на то, что струны делали из конского волоса) в народном сознании ингушей остался как один из самых популярных и в доисламские времена и после принятия ислама. Во время игры ч1ондарг располагали вертикально, с упором в колени. Играли на нём с помощью лукообразного смычка. Наигрыши на струнных инструментах и пение звучали во время отдыха и на коллективных работах «белхи», они поднимали настроение зажигательными ритмами, передавали состояние горя и трагедии в тяжелые дни испытаний и войн, звучали как целебные мелодии в народной медицине.
В горных склепах наблюдательный Али видел музыкальные струнные инструменты, которые оставляли здесь рядом с телом ушедшего из жизни исполнителя. Здесь же в те годы нередко бывали исследователи, которые изучали край. Часто с учеными оказывались проводниками горцы, знакомые ему с детства.
Али — мастер рукоделия
Братья были состоятельными. Али уже в юности имел своего коня, бидарку. Он и сам с детства пас отару овец, занимался рукоделием. Обработка дерева и кожи, кости и камня давались ему легко. Всем казалось, как легко и беззаботно он живёт. Между тем он всё так же любил слушать и исполнять народные песни, аккомпанируя себе постукиванием. Но очень скоро, наблюдая за работой некоторых мастеров по созданию музыкальных инструментов, начал сам их изготавливать. В его руках работа ладилась. Он создавал инструменты. Один, второй, третий... дахчан пандар, адхьокх пандар, ч1ондарг. И так до совершенства, пока не ощутит, что его инструмент передаёт состояние души и мелодии. Много их было на его счету. Созданные им инструменты были аналогичны описанным в заметках кавказоведа Л. Семёнова: «Старинную форму сохраняют трехструнные инструменты, на которых играют при помощи дугообразного смычка».
По воспоминаниям его дочерей Ашат и Зейнап, музыкальные инструменты их отец создавал и в юности, и в годы депортации (1944-1957), и после возвращения на родину — в 70-х гг. ХХ века. Бывало, что он создавал инструмент из подручных средств, если обстоятельства ограничивали в нужных материалах для их создания.
«Обрабатывал овечью шкуру, вычищал её, доводил до тонкого состояния. Затем растягивал её и прибивал к стене. Кожа сушилась, при этом Али следил за тем, чтобы она не пересохла. Брал большое сито, убирал сетку и натягивал на него предварительно подготовленную пленку из бараньей шкуры. К кругу сита (цаца гелла) он мелкими гвоздями прибивал шкуру. Делал сверху два отверстия и постепенно инструмент обретал свою форму «1адхьокх пандар». Натягивал струны. Проверял все время звук. Для создания смычка (1ад) он брал палку, сгибал её до дугообразной формы и натягивал струну из конского волоса. При этом отец брал волос с лошадиного хвоста именно низкой породы лошадей», — вспоминает дочь Ашат.
Хранитель и исполнитель народных песен
В ингушском фольклоре выражены разные аспекты национальной духовной культуры: этнография, мифология, хореография, история, народные праздники. Али стал носителем древней песенной культуры народа, его фольклора. Народные песни вызывали трепет и волнение, ложились на душу. Он сердцем чувствовал, что в фольклор народ вложил всё лучшее и вечное. Через различные образы в песенной культуре сохранялось отношение к событиям многолетней истории народа. А исполнители артистичностью, голосом и музыкальным сопровождением старались донести до слушателей всё это. Исполняя, Али показывал всю красоту народных мелодий и слов. Пел о мужестве и чести, отваге и благородстве.
Помимо песенной культуры его интересовала жизнь, география, история. Он обладал феноменальной памятью. Рассказывал о каждой песне так образно, будто сам наблюдал происходившие в истории события, описывал героев и воспевал нравственные устои. Образы нартов в его исполнении звучали особенно могущественными. Его рассказы в песнях можно было слушать часами. Исполнение и рассказ об эпическом герое Колой Канте превращалось в театральное исполнение. Начинал он своё повествование с постукивания по корпусу инструмента, затем начинался рассказ о богатыре, и мелодия сливалась с голосом Али.
«Жил богатырь Колой Кант в селении Коли. Огромный камень для него казался легким. Занимался он пастушеством, знал хорошо горы, имел большую пещеру, где он содержал овец, — пел Али, и все слушали его, затаив дыхание. — Хитростью ослабили Колой Канта, забрали его огромную отару овец и ушли».
По мере повествования Али усиливал свой рассказ игрой на ч1ондарг, постукиванием по корпусу инструмента, бывало, удары концом дугообразного смычка дополняли общую театрализованную картину. Раскрывая образ разностороннего Колой Канта, Али продолжал в песне рассказывать о том, как на скорую руку из козьей кости Колой Кант сделал музыкальный инструмент и исполнил мелодию тревоги, как огромную глыбу камня направил вслед нарта Сеска Солса.
Эту песню он исполнял с особой силой. С детства впиталась она в его сознание, когда слушал её в окружении ноанхой (родственники по материнской линии) в горном селении Коли (Кели). Песню о Колой Канте в то время исполняли и другие музыканты. Так, исследователь музыкальной культуры ингушей и чеченцев А. П. Митрофанов записал её в 30-х гг. в исполнении Терсбота Тепсуркиевича Аушева. Али знал его и с уважением относился к нему и его брату Магомеду, которые являлись талантливыми музыкантами.
Бывало, приедут в горы высокие гости, чиновники. Горцы принимали празднично своих гостей. «Позовите Арапха Али!» — торопились пригласить его, и с восторгом слушали его мелодии и песни. «Как-то в конце 30-х гг. ХХ века он играл в составе группы музыкантов в селении Джейрах на одном из смотров. Лучшим и необыкновенно талантливым назвали нашего отца», — делится воспоминаниями дочь Ашат.
Исполнение народной песни, как известно, требовало артистизма, музыкального и театрального таланта. В репертуаре Али Хадзиева было много песен. Он был хранителем древней музыкальной истории. Именно из его рассказов впервые услышала Лейла Ахметовна Колоева о том, что в отдаленные времена у ингушей был двенадцатиструнный инструмент «шийта мерза» со своим названием на ингушском языке, в переводе означающим «двенадцать струн». Вспомним мифического героя Сурдона, который изготовил для нартов двенадцатиструнную арфу. Заметим, что «...в мировой символике число 12 считается символом порядка, полноты идеала, завершенности и гармонии. Поэтому именно этим числом определено количество знаков зодиака, месяцев в году, музыкальных тонов в додекафонии».
«Двенадцатиструнный — был женским музыкальным инструментом, — говорил Али. — Мужской инструмент имеет меньшее число струн». Сегодня Асета Колоева — единственная известная арфистка-ингушка, внучка Ахмета и Марьм Колоевых, является лауреатом многих международных конкурсов и фестивалей, выпускницей престижных музыкальных академий и консерваторий России, Франции и Норвегии. Она часто вспоминает слова Али Хадзиева, из рассказов мамы, о сладких струнах ингушской арфы и чувствует особую историческую связь с этим музыкальным инструментом.
Погружение в искусство было неким просветлением для Али Хадзиева. Высокий, красивый горец, изящно и аккуратно одетый в черкеску, всегда был открытым человеком. Никто и никогда не видел его в подавленном настроении. Осанка, стать джигита, благородные манеры вызывали добрые оценки. «Куц долаш саг ва!» — могли сказать о нём, что в переводе означает «сочетание внутренней и внешней красоты», «Кур саг ва!» («гордый»), — считали другие. Он прекрасно танцевал и гарцевал на коне. «Танец Али» был на слуху. Он мог виртуозно исполнить танец со стаканом воды в руке, не разлив ни одной капли. Мог кружить в танце, как орёл, степенно, грациозно и достойно! Его появление на ловзар (танцы) радовало всех.
Али Хадзиев — глава сельского поселения Коашк
Спустя некоторое время Али вместе с родителями и братьями переселился на равнину, в селение Коашк-юрт, где жили Хадзиевы. В горах остался жить старший брат Шуто. Али Хадзиев быстро нашёл понимание в администрации района и был назначен главой селения. А было ему всего лишь 25 лет. Он к этому возрасту уже был признанным и уважаемым. Ему доверяли. Был предприимчивым. Всегда красиво одетый, интеллигентный, он умел ладить с администрацией и заботился о сельчанах. Его многие знали. Конечно, будучи главой селения, ему приходилось решать вопросы согласно должности, при этом характер и доброта его сказывались в его отношении к людям и решении их проблем.
И здесь, на равнине, его приглашали на различные мероприятия: как на свадебные праздники, так и общественно значимые события. Бывало, иногда Али попадал в казусные ситуации. Как-то поехал он замелх (свадебный поезд) за невестой. Сдержанно стоял Али вместе с другими, как и обязывал этикет в данной ситуации. И в какой-то момент стройного горца в черкеске узнал отец невесты и сказал: «Пока не исполнит танец Али, невеста не выйдет со двора». Али опешил, как так при старейшинах и духовных представителях он не мог себе позволить танцевать, да и возрастом был немолод. Но старейшина, поняв, что Али из учтивости сдерживается, велел ему немедленно выйти в круг. Рядом стоявший с братом Шуто чуть слышно повторил: «Сказали!», то есть старший сказал, не обсуждается! Али вышел и исполнил так, что долго помнили и этот день, и этот танец.
Арапха Али был в некотором роде и дипломатом, умел гибко разводить вопросы, если возникали спорные ситуации, умел подсказать, дать хорошую консультацию, совет.
Писатель Муса Хадзиев из воспоминаний старших говорит: «Арапха Али был сильным человеком и общественным деятелем. Его присутствие и участие в общественной жизни было весомым. И в то же время он был как не от мира сего!»
Жизнь в селе налаживалась. Временами Али Хадзиев выезжал в горы, в отцовский дом, где остались жить его братья. Брат Шуто всё так же отдавался работе, профессионально занимался овцеводством, бережливо сохранял горную ингушскую породу овец. По-прежнему мясо, молочные продукты, шерсть и разнообразные изделия из шерсти были в достатке. Он щедро делился ими с людьми.
В депортации
В годы Великой Отечественной войны Али перевёз в горы к своему брату Шуто — отца Арапха, мать Форди и жену Хади с детьми. Их брат Умар к тому времени воевал на фронте. В годы войны грянула ещё одна беда — депортация народа. Тяжелым испытанием прошла она по народной судьбе. Семью Арапха Хадзиева, его сыновей Шуто и Али с семьями увезли в депортацию именно из горного селения Коашк. Время на сборы дали совсем немного, приказав взять самое необходимое. В невероятно тяжёлых условиях в товарных вагонах увезли их в холодные края Казахстана. Всю дорогу Али бережно хранил свой скромный багаж, и никто не знал, что в нём он везёт дорогой его сердцу инструмент.
Привезли их в Кустанайскую область Казахской СССР. Позже они переехали в город Щучинск Кокчетавской области. Выживали. И Али, и мама работали в колхозе. Было тяжело, но все старались поддерживать друг друга. Народ старался сохранить себя, свою культуру, смягчая тоску по родине народными мелодиями и танцами. «Музыка глушит печаль», — писал некогда о её магической силе У. Шекспир. Песни о родных местах снова зазвучали в исполнении Али Хадзиева. Музыка была не просто развлечением, она никогда не теряла связи с традициями народа. В годы депортации порой бывало на свадьбах танцы устраивали до утра. Али мог игрой на ч1ондарг создать весёлое настроение, мог задушевными песнями со смыслом (ладвуг1а ашарашц) утолить тоску по родине, лирическими песнями вдохновлял молодёжь... Также умело создавал он свои музыкальные инструменты, совершенствуя их, передавал их детям и юношам, желающим играть на музыкальных инструментах.
За годы депортации семья Арапха Хадзиева потеряла многих. Умерли братья Шуто, Исмаил и их семьи. Их брат Умар Хадзиев ушел на войну в 1942 году и погиб, защищая Отечество. Из его семьи в живых остался сын Макшарип.
У Али Арапхановича Хадзиева и Хади Эльбертовны Балкоевой было три сына и четыре дочери. Трое сыновей — Мохмад, Мурад, Адл-Керим — и дочь Райшат умерли в детстве от болезни. Позже умерла Люба.
Али Хадзиев после возвращения на родину
По возвращении на родину из мест депортации Али Хадзиев с женой Хади и тремя дочерьми Зехрат, Ашат и Зейнап жили в селении Яндкъонгий-юрт. Было тяжело, но радость от возвращения давала силы. Временами Али играл на ч1ондарг, исполнял песни. Его слушали соседи, молодежь. Он оказывал благотворное влияние на сознание людей.
Из воспоминаний Якуба Сосланбековича Хадзиева: «Мне было 13 лет в 57-ом. Мы с ровесниками приходили к Али. Интересным он был и жизнерадостным. Делал нам различные поделки из дерева, рога, кости и кожи. Мог колесо к фаэтону красивое сделать, сбрую коня. И всё просто и легко ладилось в его руках. Но когда он брал в руки ч1ондарг, мелодии завораживали всех».
В первые годы после возвращения на родину такие люди, как Али своим присутствием, талантом и настроением воспитывали молодых. И в то же время удивительно скромный и добродушный Али располагал представителей старшего поколения. С годами Али стал все больше времени находиться со старейшинами, исполнявшими различные обрядовые практики по исламу. Он прекрасно исполнял аяты и религиозные песнопения. Постепенно он стал ограничивать себя в свободном исполнении и пении песен, ну а если играл на инструменте, то в полтона.
И все же душой он понимал, что народ жив и интересен, пока он сохраняет свои песни, танцы, сказки, предания и легенды. Переживал за судьбу народной песни, так как певческая традиция, когда старшие пели, а молодежь слушала стоя, стараясь запомнить услышанное, постепенно вытеснялась, теряла свою роль. Он верил, что народные мелодии и песни сохраняли историю и культуру народа. Но наступили времена, о которых в те годы Дошлуко Мальсагов писал: «Героические песни с могучими, яркими образами сменяются коротенькими с религиозным содержанием «зикрами» и «назмами»... взоры сказителей обратились от земли к небу».
Кандидат филологических наук А. А. Хадзиева вспоминает: «Об Али Хадзиеве мне рассказывал мой отец — Ахмет Мурцалиевич. «Ч1ондарг локк Али», — называли его. Как-то решил Али оставить музыку, сказал, что не будет больше играть, и отдал кому-то свой инструмент. «Не сможешь», — шутя ответил ему Ахмет. Проходит немного времени, и видит, что Али снова обрабатывает шкуру, готовит струны, создает новый музыкальный инструмент. Али был многознающим, скромным и благородным человеком — эздий саг».
Он мог себе позволить петь в полный голос, не таить чувства и состояние души — в семье Ахмета и Марьям Колоевых в станице Орджоникидзевской. К ним в гости он отправлялся с хорошим настроением. Ахмет Саралиевич Колоев был благородным и видным человеком. Работал на руководящих должностях. Ему под стать была и Марьям Кагермановна Колоева (Цицкиева), красивая и умная женщина, ставшая со временем тамадой религиозной группы женских мюридов. Хадзиев Али очень ценил эту семью и отдыхал здесь душой.
Лейла Колоева, судебный примиритель Арбитражного суда РИ, вспоминает его: «Али приезжал к нам. Свой музыкальный инструмент (ч1ондарг) он бережливо хранил в сумке, сделанной из белой материи, подвешивал её высоко, чтобы никто не трогал. Хранил он ч1ондарг в тепле и шутя говорил, что скрипки не должна коснуться женская рука или кошка, иначе звук испортится.
Али был высоким, всегда изысканно одетым, с красивым головным убором. Каждую рубашку, пиджак вешал на отдельной вешалке. В пасмурную и дождливую погоду его обувь блестела, и только на подошве оставались следы непогоды. Приезжал он к нам на несколько дней.
В станице Орджоникидзевской в то время жили представители разных народов, не было по соседству религиозных деятелей, старейшин, и Али здесь исполнял мелодии и песни в полный голос, одновременно рассказывал о тех, кто до него играл и танцевал под ту или иную мелодию. Затем исполнял другую и увлеченно рассказывал о том, что под одну мелодию гарцевали кони, а другая мелодия повествует об истории жизни героя. Голос у Али был мощный, со своеобразной окраской. Казалось, и ч1ондарг в его руках по-особенному звучал. Он пел на родном языке, широко и звучно. Пел о тяжелой судьбе народа, величии отчего края, традициях и обычаях предков. Он играл и пел душой. Это были незабываемые встречи!»
Арапха Али — в памяти народной
Об Али Хадзиеве, или как его называли в народе Арапха Али, сегодня знают не многие. В этом году исполнилось 140 лет со дня рождения Али Хадзиева. Свой жизненный путь он прошёл благородно. Необыкновенно талантливый и мудрый, честный и уважаемый в народе, он остался таким и в памяти людской.
Впитавший в себя певческие традиции народа с яркой национальной окраской, манерой исполнения и игры на струнном инструменте ч1ондарг, Арапха Али был известен далеко за пределами республики. Он был не просто из рода Хадзиевых, племянником Колоевых, он представлял собой национальную гордость и достоинство. Он знал известных музыкантов своего времени — Идриса Цицкиева, Ахмеда Хамхоева, Умара Димаева и других. Общение обогащало их всех.
Чечено-Ингушское, Северо-Осетинское и Грузинское телевидения готовы были сделать записи его уникальных мелодий и песен. Но Али отказывался, ссылаясь на возраст, связывая свой отказ с религиозными практиками.
Юсуп Курскиев, работавший на радио Чечено-Ингушетии, часто обращался к нему, просил исполнить для записи мелодии и песни. А в один день домой к Али в селение Яндкъонгий-юрт (с. Дачное, Пригородный район) приехала машина из г. Грозного с записывающей аппаратурой Чечено-Ингушского телевидения и радио. Стали просить его сыграть и исполнить. Али не мог себе этого позволить. «В селе похороны. Не могу», — ответил он по-старчески убедительно и просто.
В следующий раз приехали из Грозного к его дочери Ашат Евлоевой (Хадзиевой), которая жила на улице Кутузова, 30, в селении Шолхи (с. Октябрьское, Пригородный район). Пригласили Али и, наконец, сделали запись его мелодий и песен. Услышав его необыкновенный голос, во дворе собрались люди. Все слушали затаив дыхание. Юсуп Курскиев был очень рад, что удалось записать мелодии и песни в исполнении Али. Однако, прощаясь, Али попросил, чтобы не называли его имени, когда будут выдавать в эфир. И песни звучали на радио ЧИАССР, мелодии сквозь душу проходили. Родные, конечно, узнавали своего Али. Узнавали многие его голос. Юсуп дорожил записями его песен и мелодий.
«Конечно, помню его исполнение, — говорит дочь Ашат. — Помню песню, которую исполняли во время зоахалол (сватовства), песню Колой Канта, танцевальные и душевные мелодии».
«Отец играл мелодии танца, связывая с именами известных танцоров, исполнял душевные песни. Помню, даже в 90-х гг. на нашем Ингушском радио звучали мелодии отца», — говорит дочь Зейнап, в надежде, что не все музыкальные архивы пропали в Грозном.
Дважды приезжали к Али из Грузии на специальном транспорте с записывающей теле-, радиоаппаратурой. Али отказывался от записи. Настоятельно из Министерства культуры Грузии Али Хадзиева приглашали в Грузию, выделяли квартиру, обещали хорошую оплату за труд, и всё это для того, чтобы записать его исполнение, описать мастерство изготовления музыкальных инструментов. Али отказался, сославшись на возраст и религиозность.
Ч1ондарг (музыкальный струнный инструмент со смычком) после смерти Али ещё долго хранился у дочерей. На этом инструменте он играл многие годы, и он был дорог семье. Незадолго до военных событий 1992 года в Пригородном районе, по настоятельной просьбе, дети подарили инструмент Точиеву Мухтару из с. Ангушт, который ценил талант Али и сам прекрасно играл на музыкальных инструментах.
Али Арапханович прожил 100 лет. В январе 2022 года — исполнилось 40 лет, как он ушёл из жизни. Он душевно исполнял религиозные аяты. Все свои годы играл он на национальных инструментах. Своими руками он создал множество музыкальных инструментов и дарил их людям. Принятое от старшего поколения искусство он пронёс до конца своих дней. Силой своего таланта Али популяризировал древнее музыкальное искусство, национальные инструменты, народную музыку и мелодии.
«Бусулба ди долаш, к1оарг хаькъал долаш вар, Дала дакъа ден дика саг вар Арапха 1аьла». «Арапха Али был истинным мусульманином, с высоким интеллектом, обладавшим талантом от Бога и хорошим человеком!», «Удивительно играл он на струнном инструменте. Переливы его мелодий звучали необыкновенно. Их невозможно забыть», «Он был признанным общественным деятелем, уважаемым, интеллигентным и очень интересным! Он был не от мира сего», — вспоминают его на земле. И тем он дорог нам всем! Дала гешт долда.
Мы благодарны дочерям Али — Ашат и Зейнап Хадзиевым за память об отце и ценных сведениях, которыми они поделились с нами.
Зейнеп Дзарахова, Лейла Колоева