Из Багдада в Магас

Омар Дидигов родился и вырос в Багдаде, но волею судьбы очутился в Ингушетии

0
Омар Дидигов

После окончания университета Аль-Мустансирия в Багдаде Омар уехал в Европу, потом очутился в Ингушетии. Предки Омара Дидигова родом из Ингушетии. В частности, он из поколения мухаджиров, которые стали вынужденными переселенцами в числе других мусульман Кавказа во второй половине XIX века, в надежде получить покровительство Османской империи. Но прожив несколько лет в Турции, предки Омара переехали в Ирак. Там, на плодородной и благодатной земле Аль-Хамидия они жили больше полутора века.

Семья Омара — родители и сестра — жила в окружении родственников в пригороде Аль-Хамидия, пока в Ираке не начались военные действия. Это было небольшое поселение из 23-х семей — галгаев, связанных между собой родственными узами. Жили они дружно, молились в мечети, построенной рядом на свои средства, старались сохранять свои традиции, заключать браки меж собой и свято чтили реликвии, привезённые предками с родной земли, что напоминало им «Даькъасте», так они ласково называли родину. Это могла быть священная книга Коран, чётки, молельный коврик, семейная драгоценность и тому подобное. Почти у каждой семьи были огромные сады, где у них росли апельсины, финики, оливы. У отца Омара одних только фиников было около семи сортов. Всё это давало им немалые прибыли. Но сегодня ни от поселения, ни от этих садов ничего не осталось.

В начале 2007 года и так напряжённая ситуация в Ираке резко обострилась. Почти каждый день происходили теракты, вооруженные столкновения и обстрелы различных объектов. Началось масштабное силовое противостояние между шиитской и суннитской общинами. В результате такого накала страстей подверглось атаке и ингушское поселение, которое боевики стёрли с лица земли.

— Альхамдулиллях, — говорит Омар, — что никто не погиб тогда. Люди успели убежать. Помог им генерал Албогачиев Мохмад-къадр. Он был мэром города Мусора. Здесь же, в Аль-Хамидии, у него был большой дом, в котором боевики обосновали свой штаб. Мохмад-къадр во время этих событий служил в Иордании, но посредством своих знакомых он помог вывести своих земляков из опасной зоны. Сегодня они живут в Иордании, в Турции и в ряде других стран. Кого куда занесло.

Вообще «галгаи» Омар употребляет вместо привычного нам сегодня — «ингуши». Этот факт говорит о сохранении и закреплении в сознании потомков эмигрантов самоназвания ингушского этноса.

— Они поддерживали друг друга, где бы они ни находились, — продолжает свой рассказ Омар. — Большую помощь оказывал в своё время землякам и генерал иракской армии военно-воздушных войск Гандлой Шамсудин. Его убил снайпер в 2000 году. Боевики охотились за ним долго и поймали в один из вечеров, когда он заправлял свою машину. Это была большая потеря для нашей общины.

О родословной и родственниках

Отец — Дидигов Абдуль Халим Рамадан Ахмад Дзарахмэт — первый из эмигрировавших ингушей, окончивший с отличием университет Аль-Мустансирия — факультет английского языка, за что был премирован семнадцатидневной поездкой в Англию. Он умер в 2009 году и перед смертью завещал сыну: «Возвращайся на родину, в Даькъасте! Там наши корни. Там хороший народ!» Его отец, то есть дед Омара — Рамадан умер молодым — в 47 лет. Он был управляющим полицией города Диаля, в 100 км от Багдада.

Мама — Мержоева Сальва Махмуд Джамаль, живёт сегодня в Багдаде. Там же со своей семьёй живет и сестра Омара. Сальва — доктор психологических наук. Долгое время преподавала в багдадском университете, возглавляла кафедру психологии. Сегодня она на заслуженном отдыхе. Летом Омар мечтает привезти её в гости на историческую родину, где она ни разу не была.

Дядя Омара — Дзейд Рамадан Ахмад Дзарахмэт Дидигов был доктором сельскохозяйственных наук, работал в Ленинградском университете в 1967 году. Он умер в Америке два года назад

— Но мои самые тёплые воспоминания связаны с бабушкой по матери. Звали её Халима, — говорит Омар. — Эта была сильная и волевая женщина. Она высоко чтила память о своей далёкой родине. Мне было девять лет, когда она умерла, дожив до 93 лет. К сожалению, я не помню ни сказок, ни легенд, которые она пересказывала нам от своей матери Разет. Вот ей — моей прабабушке, было 18 лет, когда семья эмигрировала в Турцию. (Омар аккуратно выводит на листке бумаги — 1867 год). К сожалению, я не хорошо знаю г1алг1ай язык, хотя стараюсь запомнить обиходные фразы, слова приветствия. Да и на русском изъясняюсь не очень чётко, — виновато говорит он, показывая мне записанную дату. — А вот бабушка Халима знала. Она его унаследовала от матери. «Мы галгай», — говорила она. Я не слышал от неё, что «мы — орцхой», или «мы — ингуши», а именно — галгай. Так говорили и мои родители. Таким я себя и ощущаю. Я — галга. И никак иначе.

У бабушки Халимы было пятеро дочерей и три сына. Раньше семьи были у нас многодетные. Сейчас же максимум пятеро детей. Не больше. Два брата бабушки были военными — один служил в полиции, другой в иракской армии. Звали их — Ият и Хьекмат Абдулла Ша1баан Гандлой.

Когда я в ходе беседы стала объяснять Омару значение слова «къонах» (настоящий мужчина), и отметила, что «къонах мо саг» (как настоящий мужчина) могли сказать про волевую и сильную духом женщину, Омар обрадовался, словно нашёл чёткое определение, которое подходило его бабушке: «Именно такой и была Халима, — сказал он, — её бы здесь галгаи так бы и называли».

К сожалению, малые общины обречены на то, что они со временем растворяются в большом этносе. То же самое происходит сегодня с потомками мухаджиров. По этому поводу сокрушается и сам Омар.

— Ещё какие-то 100 лет, и галгаев в Ираке не останется. Мало того, что мы утратили родной язык в силу многих обстоятельств, в том числе и не зависящих от нас, теперь ещё и молодые люди стали всё чаще жениться на арабках, и наоборот. Печально, но это факт. Но есть случаи, когда галгаи меняют фамилии. Это самое страшное. Я ещё соглашусь с тем, что многие поменяли фамилии на общезначимую для всех — «Даькъасте (родина). Но как жить без родословной фамилии? Кто ты без рода, без Г1ал (башни)? (В беседе с Омаром я наблюдаю не наигранное, а именно сакральное отношение к родовым башням). Что они скажут своим детям через пятьдесят лет? Кем они будут? Как найдут свои корни? Тяжело всё это, — говорит он.

В Багдаде жить суннитам, особенно наделённым именами Умар и Абукар, было небезопасно, боевики просто убивали их. Мама Омара настояла на том, чтобы сын уехал из страны. Хотя Багдад ему нравится, нравится страна, в которой он вырос, дома, переулки, люди, живущие там и многое другое, необъяснимое словами, но чувственное.

Но жизнь меняет приоритеты. Так вышло и с Омаром. После окончания университета он несколько месяцев жил в Америке, потом переехал в Турцию. А затем судьба сама решила за него. Он оказался в Ингушетии. Здесь живёт его семья — жена и две дочки: трёх- и двухлетнего возраста. Он часто летает в Багдад, навестить родственников, бывает в Турции, где у него квартира в центре Стамбула, но чаще — в Ингушетии, в Магасе, где он арендует жильё. В Ингушетии Омар старается организовать небольшой бизнес, преподаёт с супругой английский язык в частной школе, пытается наладить производство изделий из натуральной высококачественной кожи, которую специально заказывает из Италии. Это кошельки, ремни и прочие аксессуары. Если кому интересно, то его страницу можно легко найти на «Фейсбуке».

— В Ингушетии хорошо, — признаётся Омар. — Я ощущаю некое свое причастие к местам, куда мечтали вернуться мои предки. Особенно впечатлила меня природа — горы, башни. Но в то же время с глаз спала некая пелена возвышенности, мифологизма, созданного по рассказам старших о родном крае. Как и везде, здесь есть свои положительные и отрицательные моменты. Хорошие и плохие люди, готовые помочь, и наоборот. Так везде. Но я рад, что вернулся домой. Видимо, желание моих предков возымело на меня своё магическое воздействие. Но в Ингушетии мало простора для бизнеса, для развития. Это надо признать.

О семье

С будущей супругой, Любой Колоевой, Омар познакомился в «Фейсбуке», в группе «Все ингуши мира». Сначала они были просто друзьями, был интерес к ингушу — потомку эмигрантов у Любы, и наоборот. Потом это переросло в нечто серьёзное. Омар не решался на разговор о женитьбе, но его друг, тоже по «Фейсбуку», — Алик Костоев поддержал эту идею. Омар приехал, наконец, на свою историческую родину, по которой грезило не одно его поколение предков. Родственники тепло приняли его. Поселился он в первое время в доме близкого родственника, у дяди — Юсупа Дидигова, который живёт в Назрани. Он же и помог ему со сватовством. Хотя родственники девушки долго упирались. Оно и понятно, было боязно согласиться на брак с потомком эмигрировавших ингушей около полутора века тому назад, выросшего в окружении незнакомой нам культуры.

— Мои двоюродные братья тоже мечтают найти себе в Ингушетии жён, — говорит Омар. — Просят моего содействия и соучастия в этом вопросе. Я им отвечаю, что в таком судьбоносном вопросе важно их участие и присутствие. Приезжайте, а там подключим знакомых, познакомим. Ну а потом, как скажет Всевышний.

Добавить комментарий

Новости