Прежде чем начать рассказ, которым поделился со мной бывший сотрудник правоохранительных органов Малгобекского района, считаю своим долгом подчеркнуть, что данная история не содержит одобрения описанных событий и, разумеется, не служит призывом к подобным поступкам для тех, кто столкнулся с тяжёлыми жизненными обстоятельствами. Каждая ситуация уникальна по-своему, и каждому держать свой ответ перед Всевышним. История же эта, скорее раскрывает тему благородства, на которое способны люди.
Шёл 1995 год. Это случилось зимним вечером...
Время было тяжелое для жителей бывшей мировой державы СССР, которая развалилась прямо на глазах на отдельные государства. Экономика и политическая ситуация в России и во всех бывших республиках оставалась не однозначной. Реальность была суровой и болезненной. Инфляция, безработица, обнищание прочно вошли в жизнь почти каждого человека. На этом фоне набирала обороты и политическая ситуация в Чечне, где вскоре начались боевые действия. Саид (имя вымышленное) в это время вернулся из Казахстана со своей семьёй на родину, и устроился в пригороде Грозного, купив здесь небольшой дом. Но началась война, и он в числе других вынужден был бежать на историческую родину, в Ингушетию.
— Шёл 1995 год, — начал свой рассказ мой собеседник. — Это было зимним вечером. Я в ту ночь дежурил. Времена были тревожными, не безопасными. Рядом война, бандитизм принимал обороты. Криминализация общества была высокой. Несмотря на все трудности, люди старались жить, работать, верили в лучшее. Ближе к полуночи к нам зашёл один человек. Он заявил, что у него из хлева увели корову. Времени прошло не так уж и много, так что по свежему следу, который ещё не успел запорошить снег, можно было найти вора. Мы, нас было трое, отправились на место «преступления» в селение Сагопши, чтобы оттуда взять след и отправиться на поиски грабителя.
Следы привели нас в заброшенную хижину на окраине села Картофельное...
— В итоге далеко за полночь мы дошли до селения Картофельное в Малгобекском районе. Уже была глубокая ночь, когда следы завели нас в старую хижину на окраине села. Забора там как такового не было, и мы легко перескочили через полуразвалившуюся ограду. В пустом хлеву за прикрытой, но ещё не запертой дверью мы увидели подвешенную на крючке свежую разделанную тушу. Сомнений никаких не оставалось. По общей картине было видно, что работа по разделке мяса еще не завершена.
В окнах дома тускло горел свет. Пахло жаренным. Мы вошли. Несмотря на скудность обстановки: печь, кровати, стол, табуретки, и глиняный пол, покрытый изношенным линолеумом, дом излучал тепло домашнего очага, хотя оно было омрачено нашим внезапным визитом. Застали мы домочадцев за трапезой, несмотря на позднее время: родителей и шестерых детей, мал-мала меньше, от года до четырнадцати лет.
Следователь, опытный в раскрытии преступлений, почувствовал, что дело выходит за рамки обыденного. Он видел, что перед ним не закоренелый вор, а человек, загнанный в угол нуждой. Его глаза, и руки, загрубевшие от труда, явно показывали волнение. Он отставил в сторону кружку с чаем и привстал нам навстречу, прихрамывая на одну ногу. Видно было, что ему очень нелегко быть в этой ситуации. Но всё было ясно.
— Но ведь есть другие пути, — как можно мягче сказал следователь.
— Какие? — спросил худощавый молодой человек и поднял глаза, в которых читалась глубокая усталость. — Я пробовал, — тихо произнес он, — но работы не нашёл никакой. А просить милостыню... И тяжело сегодня всем. К кому обратиться. А дети... они просят есть. Тяжело стало видеть их голодные глаза.
Его голос прерывался, он всё время отворачивался к печке, в которой потрескивали горящие дрова, будто ища в этом утешения. Жена, понимающая что происходит, стала быстро убираться на столе, поторапливая детей завершить трапезу. Ей помогала старшая дочь лет четырнадцати, в глазах которой читалась тревога, но она скорее не понимала, по какому поводу столь поздний визит полицейских. Было тяжело наблюдать эту картину. Заявление-то уже было подано, и кража, как факт налицо, и преступник найден. Закон есть закон, А вот что дальше с этим делать. Случай требовал не только наказания, но и понимания, и, возможно, помощи.
— Но это не выход, — сказал следователь, и, повернувшись лицом к хозяину украденной коровы, произнёс, — может, найдете общий язык...
Хозяин, до сих пор стоявший молча, наблюдавший эту удручающую картину, наконец заговорил:
— Вы тут сами разберитесь, а я пока съезжу в одно место. Скоро вернусь.
Молодой человек подошел к печи, поправил дрова, и мы поинтересовались причиной его хромоты.
— Да, это у меня с детства, — сказал он. — Так что работник из меня никакой. Потому и не берут никуда. Хотя руками умею всё делать. Однако не востребован. Как посмотрят, так сразу и отворот.
Пока мы ждали возвращения нашего заявителя, мы узнали, что эта семья в начале 90-х годов вернулась на родину из Казахстана, и поселилась в городе Грозном. Но не успели они обжиться, как в Чечне началась война. Пришлось бежать в Ингушетию. Здесь его приютил в этом домике один житель, помог поначалу с питанием, но более ничем не мог. Соседи видели бедственное положение, тоже помогали в меру своих возможностей, но и это не спасало семью от вечной нужды.
— Так и живём, перебиваясь кое-как на подработках, — сказал молодой человек. — И дети сидят дома, не посещают школу. Не во что их одеть, обуть, да и купить школьные принадлежности. С Чечни мы бежали, прихватив с собой лишь небольшие авоськи с одеждой.
К дому подъехала машина, откуда стали выносить продовольственные товары...
— Время ожидания нашего заявителя затянулось. Мы уже составили протокол, хотя испытывали непривычный дискомфорт.
Тут к жилищу подъехала грузовая машина. Молодые ребята, как оказалось сыновья того самого хозяина, начали заносить под тот самый навес, где была подвешена туша мяса, продовольственные товары: мешок муки, сахара, макаронные изделия, картофель и т. д.
Мы поняли, в чём дело, и стояли довольные от такой развязки ситуации, в которой оказались.
Потом хозяин подошёл к отцу семейства, протянул ему руку в знак примирения, и сказал:
— Когда морозы пройдут, приходи ко мне, ты знаешь, где я живу. Работа для тебя найдётся.
Мы ушли, переполненные чувствами благодарности к этому человеку.
Прошло восемь лет
— На базарной площади города Малгобека я направился к секции, где продавали мясную продукцию, и попросил отвесить мне несколько килограммов мяса. Рядом с хозяином мясной лавки трудился разделывающий туши работник, ловко орудуя острым как бритва топором.
Я поймал на себе его пристальный взгляд. Мужчина был средних лет, крепкого телосложения. Чуть припадая на одну ногу, он направился ко мне, протянул руку и поздоровался:
— Не узнаешь? — спросил он
— Нет, — ответил я, — пытаюсь вспомнить, но не выходит. — Хотя его хромота что-то знакомое мне напоминала.
— А ты вспомни. Село Картофельное, девяносто пятый год, зима, хижина на окраине деревни...
— Ах да, вспомнил, — произнёс я, узнав в его глазах человека, который в остальном совершенно не напоминал того, с кем я познакомился несколько лет назад.
— Ну, и как ты устроился? — спросил я
— Как видишь, — ответил он. — Весной Салман (так назовём хозяина украденной коровы) помог мне с работой, потом и с жильём. Дети все пристроены. Учатся в школе. Старшая уже в университете. Участок земли приобрел, сейчас строюсь, скоро заедем в новый дом.
Я искренне порадовался за него, а еще больше — за великодушие и человечность того, к кому Аллах послал этого человека, оказавшегося в крайне непростой ситуации.
— Я испытываю глубокую благодарность Всевышнему за то, что обстоятельства привели меня в жилище этого благородного человека, — сказал он. — Я всегда вижу в этом большое благословение свыше, даже потому, что это открыло для меня возможность следовать истинно верным путем.
PS: Эта история не вымысел. Она о величии и неисчерпаемом благородстве человеческой души. Именно на таких держался и держится мир.