Да, традиции, обычаи меняются со временем, многие забываются, иные уходят за ненадобностью, а некоторые устои, которые наши предки держали в рамках строгости и пренебрежение оными считалось крайне недопустимым, сегодня прочно вошли в бытность как нечто рядовое, и, по мнению многих, ничего предосудительного в этом нет. Как-то так.
Я не сужу, оставляю мысль на размышление читателям. Просто расскажу случай из прошлого, который слышала от мамы — Любови Колоевой, родом из селения Цорой-юрт (ныне Донгарон).
Вспомнился ей он по поводу того, что сегодня молодой человек, имеется в виду в процессе ухаживания, без всякого смущения может преподнести девушке подарок, и она его принимает, ни к чему себя в ответ не обязывая. То же самое и юноши, принимают с лёгкостью подарки от девушки, и опять же, ни к чему себя в будущем не обязывают.
— Любили и в наши годы, — говорила мама, — но уж если вопрос доходил до принятия подарка с той или с иной стороны, то это непременно значило согласие на брак. И никак иначе! Ингуши по этому поводу говорили: «карлоацам бенаб», то есть типа дан задаток на «согласие», и реагировали на это крайне негативно. Но это явление среди ингушей не приветствовалось никак. Это было наносное и считалось крайне непристойным. Хотя встречались такие случаи.
Ингуши при этом не исключали дарения подарков друг другу. Влюблённость, молодость, там свои порядки. Но озвучивать это, разглашать такое таинство считалось крайне недостойным ни со стороны девушки, ни тем более со стороны парня. Если же это становилось предметом обсуждения или слух доходил до отца девушки, это был весомым аргументом проявить жёсткость и даже отказать в родстве, несмотря на то что он хотел бы породниться с этими людьми. Просто в этом случае, по ингушским понятиям, нарушалась этика, нравственная составляющая процесса ухаживания.
В наше время и любили, и шутили, но осторожно, и подарки дарили, но тайно, и в отличие от нынешнего поколения, если замуж за парня не согласна, то подарки от него не принимала.
Был у нас такой случай.
Парень с девушкой любили друг друга. И родственники об этом прослышали, и вроде скоро свадьба намечалась.
Работали они вместе в конторе «Заготзерно», так назывались в сороковые годы сельскохозяйственные амбары по заготовке зерна. Девушку звали Сахи, а юношу — Исмаил.
С ними в коллективе работал Джаби, двоюродный брат Исмаила. Он тоже был влюблён в Сахи, но не ровня девушке. Немного полноват, сутулистый, с неуклюжей походкой, к тому же ни лицом, ни умом не блистал. Но всячески старался оказывать девушке внимание, хотя она не отвечала взаимностью. В бригаде все знали про эти отношения и не прочь были подшутить по этому поводу при каждом удобном случае.
Но однажды такое заигрывание сыграло злую шутку с молодыми влюбленными. По сегодняшним меркам это был весьма безобидный юмор, но в те годы были другие законы, другие нравы.
В один из трудовых дней в амбаре, где работали Исмаил и Сахи между молодыми завязался весёлый разговор о «треугольнике». Молодость, было бы над чем посмеяться. Исмаил был в приподнятом настроении. Он громко кликнул двоюродного брата, который работал в соседнем амбаре: «Джаби, зайди в наш амбар, Сахи хочет попросить у тебя денег».
Джаби, не мешкая, появился в кругу подзадоривающих его и перебрасывающихся шуточками молодых людей, которые просили проявить щедрость и дать Сахи денег на шёлковое платье.
Джаби полез в карман и, прямо глядя на Сахи, спросил: «Тебе серьёзно нужны деньги?» — «Да, — сказала она, сначала несмело, но глядя на Исмаила, чуть увереннее добавила, — куплю себе шёлковое платье».
Он не раздумывая достал 25 рублей и протянул девушке. Та опешила. Никто не ожидал, что у него в кармане окажется по тем годам большая сумма денег, и тем более, что он так легко с ними расстанется. Немного растерявшись, под общее одобрение окружающих, Сахи взяла купюру. А обрадованный по этому счастливому случаю Джаби тут же воскликнул: «Я при всех свидетельствую, что заплатил за тебя урдув, и ты по праву принадлежишь мне».
«Урдув» — это установленная ингушским обществом сумма денег, положенная от жениха невесте, при заключении договоренности о браке. Сумма эта меняется в зависимости от времени. В те годы она составляла 25 рублей.
Сахи, как услышала эти слова, побледнела и тут же отбросила денежную купюру в сторону. Все стали уговаривать Джаби, чтобы он взял своё слово обратно, что это была неуместная шутка. Однако довольный сложившейся ситуацией Джаби твёрдо стоял на своём. Все понимали, если это сейчас же дойдёт до отца или брата девушки, вопрос может быть решён в пользу парня.
— Дело дошло до того, что вызвали меня, — рассказывает мама. — И девушка и парень доводились мне родственниками. Сахи — двоюродная тётя по матери, а Исмаил и Джаби — родственники по отцу. К тому же я была бригадиром, и под мою ответственность отец отпустил Сахи на работу.
Увидев растерянную Сахи, обеспокоенного произошедшим Исмаила и упрямо стоящего на своём Джаби, мне пришлось использовать мастерство дипломатии. Я сказала, что если уж дело приняло такой серьёзный оборот, мне придётся лжесвидетельствовать перед отцом девушки Алаудином, что эту неудавшуюся шутку разыграла я и Сахи тоже подставила я. И серьёзно взглянув на Джаби, показав ему свою решительность, добавила, что не допущу, чтобы он так подло воспользовался ситуацией и женился на девушки против её воли. Это было сказано так убедительно, что Джаби понял, я не шучу, в ярости разорвал 25-рублёвую купюру и быстрым шагом ушёл в свою бригаду.
Все облегчённо вздохнули
Но слухи об этом, так или иначе, тем же вечером дошли до отца девушки. На утро Сахи не вышла на работу. Исмаил было заслал сватов, его родственники старались загладить вину юноши в этом недостойном поступке. Но отец был в своём решении категоричен. А через неделю выдал Сахи тайно замуж за другого человека. Говорили, вроде живёт неплохо.
Исмаил же поплатился за свою неудавшуюся шутку, и Сахи по своей неосторожности рассталась с возлюбленным.
— В наши годы вольность не допускалась, — говорила мама, — и любили скромно, и разговоры вели осторожно, а подарков уж подавно не брали, коль замуж или жениться не собирались.
Но меняются времена — меняются и нравы.