В пять лет Роза Марзабекова попросила бабушку научить ее вязать. Та сама стригла овец, чесала и стирала шерсть, пряла из нее нитки и вязала носочки для всех. Девочке было интересно смотреть, как из материала, который сначала казался почти бесформенным, появляется готовая вещь. Первым получился шарфик для куклы.
Прошло почти пятьдесят лет. За это время в ее руках сменились сотни клубков, узоров и изделий. Роза Марзабекова стала учителем математики, воспитала детей, пережила периоды, когда купить нитки было практически невозможно, вязала на заказ в 90-е годы прошлого века и продолжила заниматься этим, когда в магазинах появились любые материалы.
Сегодня среди ее работ есть и шали с ингушскими орнаментами, игрушки с национальной символикой, одежда для детей и вещи, которые она придумывает уже непосредственно во время работы.
Все началось с бабушки
Вязать Роза начала благодаря бабушке. С детства наблюдала, как та сама готовила шерсть: стригла, чесала, стирала, пряла нитки. Из них получались носочки для всей семьи.
«Глядя на то, что из этого непонятно чего получается изделие, мне это понравилось и я попросила бабушку показать мне, как вязать».
Сам первый момент она почти не помнит. Но помнит, что было дальше: ей должно было исполниться пять лет, когда она села вязать шарфик для куклы. Обычная платочная вязка, первые петли и большое желание сделать что-то своими руками.
Потом появились носочки. Три, и все разные. Одна из женщин, учивших ее, показала, как вязать пятку, другая — как делать дырочки. В начальной школе она уже вязала следочки для двоюродного брата. Первой вещью, которой можно было по-настоящему пользоваться, стал шарф. Его она связала примерно в девять или десять лет.
В тринадцать лет у нее было всего два клубка — красный, купленный мамой, и голубой, подаренный тетей. Из них она всю зиму вязала шапки. На выходных — новая шапка. В понедельник Роза надевала ее в школу, носила всю неделю, а в следующие выходные распускала и вязала другую. Одноклассники были уверены, что у девочки целая коллекция головных уборов.
«В 13 лет у меня было два клубка ниток: красный, который купила мама, и голубой, который подарила тётя. За выходные я вязала шапку, в понедельник надевала её, носила до следующего выходного, потом распускала и вязала новую. И так всю зиму и весну. Одноклассники думали, что у меня очень много шапок».
Вязание осталось рядом, даже когда менялась жизнь
Помимо вязания, с детства Роза шила, любила готовить и много читала. В юности могла разделить месяц на четыре части: неделю читать, неделю шить, неделю готовить и неделю вязать. За каждую такую неделю хотелось успеть закончить вещь. Вязание при этом никогда не было обязанностью.
«Вязание не было моей обязанностью, всегда было моим любимым занятием».
По профессии Роза математик. В школу пришла около сорока лет назад, а математике преподает уже тридцать один год. Хотя изначально поступала на факультет начальных классов, но после первой сессии преподаватель, заметив её тягу к математике, помог ей перевестись на физико-математический факультет.
К математике она пришла осознанно. Примерно с 14 лет мечтала стать математиком и признается, что «до одури» ее любила. Вязание осталось другой частью жизни. Примерно в 13–14 лет Роза освоила крючок и с тех пор чередует его со спицами.
«Мне нравится работать с нитками, и вязать крючком и спицами».
За столько лет изменилась и техника. Первые изделия получались тугими с ошибками, но всегда было жалко распускать. Теперь рука привыкла к работе, петли стали ровнее, а результат чаще совпадает с тем, что Роза представляла в начале.
«Если сравнивать первые изделия и сегодняшние, то разница колоссальная. Даже если я совершала ошибку, мне было тяжело распускать вещи, вязание было тугим. Сейчас рука набилась за столько лет. Вещи получаются аккуратные, и именно такие, какими я увидела их изначально».
Вещь сначала появляется в голове
Сейчас Роза редко начинает работу совсем вслепую. Когда выбирает пряжу, уже примерно понимает, что из нее получится: детская вещь, кардиган, кофточка или шаль. Когда нитки приходят, она уже видит будущую структуру и цвет. Правда, не все идет строго по первоначальному плану.
«Когда я выбираю нитки, чтобы заказать, я уже примерно предполагаю, что из этого я свяжу: детские вещи, из этого кардиган, кофточку. Когда нитки приходят, я уже вижу структуру, цвет, но что-то может поменяться. Но 95% изделий, что я вижу, то и получается».
Иногда приходится начинать заново даже почти готовую вещь. Так произошло с кардиганом, который Роза вязала дочери к свадьбе. Нитки куплены, работа началась вечером. Утром изделие распускалось. И так продолжалось около недели. В итоге кардиган все-таки получился.
«Я купила нитки, вечером начинаю вязать, утром распускаю, и так в течение недели. В итоге получился-таки кардиган, который ей понравился».
Для нее это обычная часть работы. Если результат не соответствует задуманному, проще распустить и сделать заново.
Почему вязание действительно успокаивает
Около сорока лет работы в школе — сама по себе большая нагрузка. Особенно, когда речь идет о профессии, в которой каждый день приходится работать с детьми.
Бывали периоды, когда не хватало времени на вязание. Бывали и другие времена — когда не было возможности купить нитки. В 90-е пряжу было сложно достать, а зарплату иногда задерживали. Тогда вязание помогало и материально: она брала заказы, что-то вязала на продажу. Но больше всего она говорит о другом результате.
«Я могу с уверенностью сказать, что вязание успокаивает».
Роза вспоминает период, когда из-за отсутствия времени, ниток или возможности вязать ей приходилось дважды в год принимать успокоительные курсами, чтобы справляться с работой. Но когда появилась возможность покупать пряжу партиями, необходимость в них исчезла.
«Когда появилась возможность покупать нитки партиями, я забыла про успокоительные. Вязание действительно успокаивает. И когда ты видишь результат своей работы, это приносит удовлетворение, и я реально стала намного спокойней».
Сейчас после работы она приходит домой, обедает и берет спицы. В семье это давно стало шуткой: «Если мама взялась за спицы, значит, для нее все умерли».
Когда в вязании появляются родные мотивы
За десятилетия она вязала самые разные вещи. Нередко в ее работах появляются элементы, связанные с родной культурой. Например, среди шалей есть работы с орнаментом Шолхи, шаль с изображением башни Согласия в Магасе, узор, напоминающий солярный знак. Также Роза использует надписи на ингушском языке. Есть и небольшая серия игрушек с ингушским флагом, а также подвески и брелоки с национальной символикой.
При этом она не считает, что уже освоила все возможности традиционного вязания.
«Я, к сожалению, не овладела еще навыком узелкового вязания — наше народное ремесло».
Для нее интерес к национальным мотивам — это не отдельный проект и не обязательная часть каждой работы. Скорее, способ добавить в привычное ремесло что-то родное. Говорит, что есть узоры, к которым она постоянно возвращается, а есть авторские вещи, которые рождаются непосредственно в процессе.
Ручная работа не может стать прошлым
Сегодня схемы можно найти за несколько минут. Раньше Роза хранила тетради, вырезки из журналов и газет, выкройки, схемы и узоры. Сейчас вариантов гораздо больше: интернет, видеоуроки, цифровые каталоги. Помочь с идеей могут даже нейросети. А в Ингушетии мастера могут делаться опытом, общаться, участвовать в выставках, ярмарках и других мероприятиях вместе с коллегами по ремеслу из Ассоциации ремесленников.
При этом в современном мире сам принцип работы от этого не изменился.
«Сейчас всё легко делается, но шаблонно, на специальных устройствах по заданному образцу. А ручной труд — это о человеческом трудолюбии прежде всего, о работе мысли, о способности творить не под копирку, а уникально. А это ценно во все времена».
Она замечает, что люди, которые ее не знают, иногда не верят, что некоторые вещи связаны вручную. Слишком ровными получаются петли. Но сама она не считает это поводом останавливаться на достигнутом.
«Вязание — на все времена. В любой момент рукоделие ценилось, ценится и будет цениться».
Сохранить в вещи не только узор
За годы вязания многое изменилось. Одни вещи давно вышли из моды, другие лежат в шкафах и ждут своего времени. Роза понимает, что далеко не каждое изделие сможет прожить несколько поколений: пряжа изнашивается, мода в силу своей цикличности меняется. Поэтому, если говорить о вещи, которая действительно могла бы остаться в семье надолго, она скорее выбрала бы игрушку или сувенир. Для нее ценность ручной работы вообще измеряется не сложностью.
«Когда даришь изделия, которые ты сделал своими руками, и видишь радость в глазах того, кто берет эту вещь, — это ни с чем не сравнимо. Во-первых, у тебя получилось то, что ты хотел. Во-вторых, у тебя получилось подарить удовольствие человеку».
Пожалуй, поэтому Роза и продолжает вязать. Не потому, что за пятьдесят лет привыкла к спицам. И не потому, что однажды научилась и уже не смогла остановиться. Ей по-прежнему интересно, что получится из клубка ниток.
Иногда — вещь, которую она уже представляла заранее. Иногда — новый узор. Иногда — очередная попытка сделать то, чего раньше не пробовала. А иногда просто несколько часов, за которые можно спокойно посидеть со спицами в руках и заняться любимым делом.