Впервые светская школа на территории Ингушетии появилась в далеком 1868 году. 158 лет назад открытие такого учреждения стало уникальным событием для всего ингушского народа. С разрешения Его Императорского Величества Александра II двухклассная школа, при которой имелся и пансион, расположилась в живописных окрестностях селения Крепость, близ Назрани.
Само здание школы, а также помещение для одного учителя и смотрителей были построены в основном на средства местных жителей, при незначительной поддержке с государственной казны. Изначально здесь преподавали такие предметы, которые позволяли приблизить эту школу к начальным народным училищам: закон божий, мусульманский закон, русский и церковно-славянский языки, а также чистописание, краткие сведения по арифметике, географии и истории. Помимо этого воспитанники данной школы занимались и необязательными предметами, в число которых входили арабский язык, гимнастика, ремесло, садоводство, пчеловодство и огородничество. При этом учащиеся школы во время учебного процесса должны были говорить только по-русски. Данную школу посещали ингушские дети даже из отдаленных территорий, но преимущественно она обслуживала ближайшие от Крепости села. И всё время, как писали историки, претендентов на обучение в ней было намного больше, чем могло вместить в себя здание школы.
Сегодня это кажется забавным, но в первой ингушской школе было всего два класса — подготовительный и первый. И, несмотря на то, что здесь детей учили в лучшем случае читать, а другим дисциплинам придавали только поверхностное значение, это образовательное учреждение стало первопроходцем в деле формирования просвещения среди детей низших сословий. Ведь овладение грамотой даже на таком уровне в те времена для нашего народа являлось большим социальным прорывом.
Как пишут многие исследователи-кавказоведы, ингуши в те далекие времена мечтали учиться и стать образованными, но администрация на Кавказе не была заинтересована в просвещении горцев. Им нужна была лишь небольшая прослойка грамотеев, которая обслуживала бы их интересы на местах. Поэтому, говоря о возникновении современной ингушской письменности, не следует забывать и о тех, чья деятельность подготовила базу для этого. Конечно, самым главным аргументом служило стремление самого народа к просвещению. Но одно дело мечтать, другое — сделать. И вот появление первой светской школы в Ингушетии, названной впоследствии «Назрановской», стало настоящим очагом распространения просвещения, можно сказать, крупной вехой в истории ингушского народа. Именно отсюда началось формирование национальных кадров края: лучшие выпускники Назрановской горской школы поступали во Владикавказское реальное училище и Ставропольскую гимназию. А как писал известный кавказовед, этнограф Николай Грабовский, «дети наиболее почетных ингушских фамилий» после окончания двухклассной школы посылались даже учиться в престижные российские кадетские корпуса.
Из воспоминаний Н. Грабовского мы знаем, что учителями в Назрановской школе в первое время работали в основном русские по национальности, но в разные годы преподавали здесь и ингуши: мулла Минга Альтемиров, выпускник Ставропольской мужской гимназии, друг и единомышленник прославленного просветителя и этнографа Чаха Ахриева Адиль-Гирей Долгиев, а также не менее знаменитые среди кавказских народов Эльджи Саутиев, Бийберд Картоев и Бейсултан Зязиков, о котором хотелось бы более подробно рассказать в этом материале.
За ликвидацию безграмотности
Как было отмечено выше, в первые годы существования Назрановской школы ингушских детей обучали грамоте русские учителя, так как в середине XIX в. среди ингушей не было людей, обладающих достаточной грамотностью, позволяющей вести педагогический процесс на русском языке. Конечно же, практически во всех населённых пунктах Ингушетии и тогда существовали религиозные школы (хужаре), открытые за счёт добровольных пожертвований. Также, справедливости ради, следует отметить, что арабской графикой ингушские муллы пользовались и ранее для записи отдельных событий, так как среди наших предков было немало творческих личностей, которые в совершенстве знали арабский язык и владели навыками письма на арабице. Но для развития полноценного просвещения среди трудящихся масс этого было недостаточно, так как в духовных школах не обучали светским наукам. И можно с уверенностью сказать, что одними из первых, кто стоял у истоков зарождения ликвидации безграмотности на Кавказе, были родители Бейсултана Мочкиевича Зязикова из селения Барсуки, отца основателя Ингушской Государственности и её первого руководителя Идриса Зязикова, которые, несмотря на свое бедное состояние, отдали подросшего Бейсултана в Нальчикскую горскую окружную школу, чтобы он смог стать учителем.
Бейсултан Зязиков с честью оправдал доверие своих родителей. В 1876 году он успешно закончил учебу в Нальчике и получил статус аульного учителя приготовительного класса. Правда, устроиться на работу по профессии сразу же после окончания учебы ему не удалось, так как в 1877-1878 гг. была объявлена русско-турецкая кампания, в которой он принимал активное участие. После возвращения с турецкой войны в 1879 г. Б. М. Зязиков поступает на работу в Назрановскую горскую школу в должности помощника учителя приготовительного класса. К тому времени эта школа функционировала уже 11 лет, и Бейсултан Мочкиевич стал первым учителем ингушской национальности со специальным педагогическим образованием.
Покоряя новые высоты
Как и большинство его сверстников, Бейсултан Зязиков из года в год старался повышать свою квалификацию. Будучи помощником учителя приготовительного класса, он едет учиться на курсы и успешно сдает специальные испытания в педагогическом совете Моздокского городского училища. В 1887 году Б. Зязиков получает звание учителя сельского приходского и начального училища. По тем временам это было очень высокое и почетное звание, поэтому в свою родную школу Бейсултан Мочкиевич возвратился уже в качестве штатного учителя с годовым жалованьем в 360 руб. Здесь он вел основные дисциплины, которые раньше не могли ему доверить: русский язык, арифметику, мироведение (или природоведение). Табеля успеваемости учащихся тех лет, которые сохранились в архиве, показывают, что Бейсултан Мочкиевич был очень требовательным учителем и наставником, человеком, преданным своему служебному долгу. Но его трудовые будни состояли не только из уроков в школе, так как Бейсултан очень усердно занимался совершенствованием своих знаний. Он учил и учился сам у своих старших педагогов, которых он посещал в свободное от работы время.
Болезни и обстоятельства не стали для него помехой
В 1891 г. во время нахождения на работе случайным выстрелом из револьвера у Бейсултана Зязикова был поврежден правый глаз, и это увечье оказалось настолько серьезным, что врачи посоветовали ему сделать операцию по удалению поврежденного глазного яблока, на место которого был установлен искусственный протез. Но вскоре от большой нагрузки на работе у Зязикова начало слабеть зрение и на другой глаз. Владикавказская врачебная комиссия определила, что у Б. Зязикова обнаружена неизлечимая болезнь, и выдала справку о том, что ему полагается пенсия по болезни, но Бейсултан Мочкиевич не согласился с доводами врачей и продолжил свою преподавательскую деятельность.
В 1896 году за проявленные заслуги в деле развития просвещения, Зязикову Б. М. присваивается чин коллежского регистратора со старшинством. А в январе 1903 года он был произведен в чин губернского секретаря и удостоен высокой государственной награды — ордена Святого Станислава.
В 1910 г. после 30-летней преподавательской деятельности Б. Зязиков мог уйти на заслуженную пенсию, но он не воспользовался этой возможностью, а продолжил работать. И даже тогда, когда в 1915 году вопрос об уходе на пенсию встал перед Бейсултаном Мочкиевичем уже по состоянию здоровья, он продолжает работать в еще более напряженном ритме. Это был сложнейший период не только для нашего горного края, но и для экономики всей страны, в том числе и школьной системы, когда было приостановлено введение всеобщего начального обучения и строительство новых школ. Также были сокращены денежные средства, выделяемые государственным казначейством на содержание народных училищ, поэтому многие смотрители и учителя школ по несколько месяцев подряд не получали жалованье. С учетом таких кардинальных изменений весь учебный процесс в начальных училищах Терского края был перестроен в соответствии с жесткими требованиями военного времени. К тому же учителя подходящего возраста призывались в действующую армию и уходили на фронт, а школы закрывались.
В числе таких сельских школ оказалась в тот период и Барсуковская начальная школа. И тогда Бейсултан Зязиков, находящийся в тот момент в статусе отставного учителя, 5 февраля 1917 г. обращается к инспектору района с просьбой допустить его в качестве учителя в эту школу, которая находилась недалеко от его родительского дома.
Получив одобрение руководства, Бейсултан Мочкиевич начинает преподавать в Барсуковской школе русский язык и арифметику. Судя по архивным документам, Б. Зязиков одновременно преподавал эти же дисциплины и в Альтиевском сельском училище, а в конце 1917 года его назначают смотрителем Назрановской горской школы. Получается, что фактически безвозмездно, не требуя жалованья за свои труды, Б. Зязиков работает одновременно в трех школах ради того, чтобы они продолжали функционировать. В неимоверно тяжелых условиях, когда нищета, голод и разруха, царившие в эти годы в России, отразились непосредственно и на судьбах начальных сельских школ Ингушетии, Б. Зязиков прикладывает огромные усилия для продолжения учебного процесса и сохранения образовательных учреждений в нашем крае. Ведь помимо плохого оснащения и отсутствия заработной платы у учителей, во всех школах (особенно весной и осенью) наблюдалось плохое посещение занятий учащимися. Дело в том, что в условиях военного времени, чтобы прокормить свои семьи, большинство родителей привлекали своих детей к физическому труду. Также в некоторых школах Ингушетии начались и были зафиксированы несколько случаев хищения школьного имущества, и в 1917 году назрела реальная угроза развала школ во всей округе. В этой связи Бейсултан Зязиков предпринимает тщетные меры по наведению порядка и сохранению имущества школ республики. Директор Терских училищ, в адрес которого Б. Зязиков писал свои заявления, в тот период не обладал никакой реальной властью и поэтому никакой помощи в наведении порядка он оказать не мог.
Новые школы — для будущих потомков
Так получилось, что, несмотря на все обращения жителей горного края, в течение всего XIX-го века Назрановская школа, которая сыграла очень важную роль в приобщении ингушей к грамоте, оставалась единственным светским учебным заведением на территории Ингушетии. Но со временем становилось понятно, что она не справляется с потоком желающих учиться. К тому же ее недочеты не могли воспрепятствовать массовому стремлению ингушей к новой жизни, основанной на достижениях русской и мировой культуры. Несмотря на это, только в начале XX-го столетия стали происходить небольшие продвижения в этом вопросе, хотя ситуация с просвещением в Ингушетии и тогда оставалась крайне тяжелой. Созданное в 1907 году «Общество просвещения ингушского народа» сыграло огромную роль не только в развитии образования, но и в других сферах человеческой деятельности, включая открытие мастерских, кредитных обществ и других учреждений.
Вторая по счету школа для ингушских детей также, как и первая была открыта стараниями простых людей, а не властей. В 1909 г. вблизи селения Гадаборшево на берегу реки Камбилеевка появилось частное образовательное учреждение, построенное по инициативе Ю. В. Курута-Терпуговой, которая после смерти своих родителей выделила на своем родовом имении Привольное небольшой участок земли для расположения основного здания школы и хозяйственных пристроек с садом. Школа была названа Привольненская в честь помещичьей усадьбы, на котором она находилась.
В апреле 1910 года после многочисленных прошений, начальник Терской области генерал Толстов наконец-то отдал приказ об открытии русских начальных школ во всех селениях 2-го Назрановского участка Терской области. После этого в течение одного года в селениях Гамурзиево и Насыр-Корт появились сельские начальные школы, которые были переведены в статус училищ. Узнав об этом, жители селений Базоркино, Кантышево, Экажево, Сурхахи, Кескем и Инарки также изъявили желание открыть у себя школы для обучения детей русской грамоте. И здесь в полном смысле свое остроумие проявил Эльджи Саутиев, который работал преподавателем в Назрановской горской школе. По сохранившимся документам, третий сын Тимурко Саутиева был образованным и интеллигентным, а вместе с тем решительным, чутким и волевым человеком. Он не только на словах знал, что такое высокие моральные ценности, поэтому был неравнодушным и отзывчивым к чужим бедам. История свидетельствует, что благодаря его стараниям в Инарках и Кескем были открыты школы. Для осуществления этой идеи Эльджи специально поехал в Тифлис, добился аудиенции у Наместника Кавказа графа И. И. Воронцова-Дашкова и поведал ему свою единственную просьбу — оказать содействие и помощь в открытии в этих отдаленных ингушских селениях школ, чтобы в среде небольшого ингушского народа было побольше грамотных людей. Наместник Кавказа (со слов современников Эльджи Саутиева) был приятно удивлён таким благородным поступком ингушского гостя, так как это был единственный случай в его рабочей практике, когда посетитель просил не о своей благодати, а за благополучие всего народа. Поэтому Наместник эту приятную и полезную просьбу уважил и оказал содействие.
Таким образом, в течение 1911 года в Ингушетии были открыты начальные училища в девяти населённых пунктах, и из них на сегодняшний день сохранилась только одна школа, которая находится в сельском поселении Плиево. В том же году Назрановская двухклассная школа была переведена в четырехклассную с обучением на французском и немецком языках. И это явление имело для всех жителей республики колоссальное значение, ибо без знания иностранных языков, выпускники школы не имели право получить среднее и высшее образование.
Далее, в 1912 г. в селении Редант Малгобекского района, вблизи существовавшего там в то время Троицкого монастыря, некой Н. Голубевой была открыта школа для ингушских детей, но вскоре, из-за препятствий со стороны местных чиновников, эту школу пришлось закрыть. Свое решение власти объяснили тем, что во Владикавказе будет открыта русско-ингушская школа, которая обеспечит юных жителей Реданта необходимыми знаниями.
К этому времени, согласно отчёту Наказного Атамана Терского казачьего войска, в Назрановском округе насчитывалось всего 17 начальных училищ и школ, а в 1914 г. здесь ввели в строй ещё 6 новых школ и методические курсы для учителей при Назрановской горской школе на 40 мест. Ещё до революции в станице Слепцовской (ныне — г. Сунжа) была открыта женская гимназия, но после 1917 г. в этом здании расположилась начальная школа.
Революция как переломный момент в истории
Когда началась Великая Октябрьская революция, единственный сын Бейсултана Мочкиевича — Идрис являлся студентом 3 курса Московского сельскохозяйственного института (ныне академия имени К. А. Тимирязева). Надо сказать, что Идрис с самого детства стремился к знаниям и его стремление стать образованным и грамотным, радовало его отца, который учил, что только терпение и выносливость помогут ему добиться больших высот в жизни. После окончания Назрановской горской школы, где преподавал его отец, Идрис поступает в Первое Реальное училище во Владикавказе, затем в 1914 году уезжает в Москву и входит в тесные контакты с революционно настроенной частью молодежи, с которыми он учился в институте. Молодого Идриса привлекают идеи социализма, и он начинает много и усердно работать над собой, читая марксистскую литературу, участвуя в дискуссиях и выступая на собраниях. Идрис был убежден, что нет преград в будущем для воплощения его самых лучших идей и мыслей, ведь всё это делалось во благо народа. В Москве Идрис заводит знакомство с Гапуром Ахриевым, которое затем переходит в большую и крепкую дружбу. Ахриев был для Идриса не только сокровенным другом, но и идеалом высокого благородства и чести.
Друзья-единомышленники с большим ликованием встретили революцию 1917 года и в том же году Идрис Зязиков возвращается на родину и сразу же окунается в революционную борьбу на Северном Кавказе. Институт он в итоге не окончил, но ему очень пригодились знания, которые успел получить в стенах этого вуза. И, самое главное, Идрис был в хорошей политической форме, что помогало ему легко ориентироваться в революционной борьбе, вести правильную пропагандистскую работу среди трудового населения Ингушетии.
Вскоре в Кавказском учебном округе становится известно о связях сына Бейсултана Зязикова с большевиками. В этой связи директору народных училищ Терской области поступает приказ об устранении Бейсултана Мочкиевича от занимаемой должности заведующего Назрановской горской школой за укрывательство им у себя большевистских комиссаров.
Таким образом, Бейсултан Мочкиевич Зязиков ровно через сорок лет работы завершил свою учительскую деятельность, оставив после себя яркий след на образовательном олимпе кавказских народов. Все эти годы он бессменно проработал в Назрановской горской школе, которая после его ухода практически перестала функционировать. Одновременно при необходимости, он осуществлял педагогическую деятельность и в других школах Назрановского округа.
По рассказам многих исследователей и историков, Бейсултан Зязиков был дальновидным, умным и справедливым человеком, поэтому пользовался большим авторитетом среди сельчан. О нем очень уважительно отзывались люди, с которыми он общался простым, понятным и доступным языком. Воспользовавшись полученными знаниями, Бейсултан без труда мог найти себе более престижную работу и найти более высокооплачиваемое место, но он был человеком бескомпромиссным и интересы школы ставил превыше всего. Поэтому неудивительно, что единственный сын Бейсултана Зязикова — Идрис стал первым политическим лидером ингушского народа, который возглавил его автономию и не пожалел для своего народа собственной жизни. Честность и принципиальность, самоотверженная преданность своему профессиональному долгу и большая любовь к своей малой Родине — эти черты были унаследованы Идрисом Зязиковым от своего отца, Бейсултана Мочкиевича, который был человеком чести и высокого достоинства.
Использованная литература:
Л. Гудиева, журнал «Научная мысль Кавказа», 2005 г., № 13
С. Чахкиев: «Идрис Зязиков: верой и правдой». Грозный, 1991г.
Н. Кодзоев «История ингушского народа с древнейших времен до 1917 года»
С. Султанов: «Я был со своим народом», газета «Сердало», 2014 г.