«Искра знания соседям
ингушам от Терского казака»
Ф. И. Горепекин
Год назад Ингушетия отмечала 100 летний юбилей Ингушской автономии, так получилось и в этот день 7 июля отмечали 150 -летие кавказоведа, просветителя Фомы Ивановича Горепекина. Личность крупная и уникальна. Кем же был он?
Родился он 7 июля 1874 года в станице Ессентукской Терской области в семье священника. Получив начальное образование во Владикавказском 4-х классном училище, Фома Горепекин имел намерение поступить в высшее учебное заведение. Поскольку как такового вуза в Терской области не имелось, он поступает в Тифлисский учительский институт. Выбор будущей специальности был сделан осознанно. Он хотел быть полезным обществу. Однако учиться здесь ему не пришлось. Учеба в выбранном вузе осуществлялась на платной основе, конечно, надо было вносить плату за обучение. Семья Горепекина не имела такой возможности из-за бедности и Фома Иванович вернулся домой. Его не покидала мысль о получении образования, специальности. Некоторое время находился в раздумье, куда бы пойти учиться. Узнав об открытии Владикавказского лесного училища в 1894 году он подает документы, после чего его зачислили. Окончив его, поступил на лесную службу Терской области. Он не ограничивался в одном направлении, его интересы уходили далеко за пределы своей работы. Он связал себя с наукой, начал проводить большую научно-исследовательскую работу в разных направлениях: языкознание, религии, фольклор, культура, археология, география, история. У него была страстная жажда углубиться в историю кавказских народов, их быт и нравы. Ведя большую научную работу по исследованию народов на Кавказе, Горепекин почему-то особо выделил ингушский народ, обратил внимание на него. Спроста ли это было? Он чувствовал, что—то за этим народом кроется.
Ингуши, не имея свою письменность, не могли отразить свою историю, свое происхождение, единственное, что сохранялось в их памяти — имена до седьмого поколения своих предков, предания и легенды. Они довольствовались тем, что было написано грузинскими и армянскими историками. Могли ли они открыть по-настоящему наше прошлое? Вызывает большое сомнение. В это время, откуда не возьмись, нашелся человек, который, взялся за исследование древнего прошлого ингушского народа. Он проникся большой любовью к ингушскому языку.
Прежде он начал изучать ингушский язык, зная сносно его, встречаясь со многими старожилами, и больше времени проводил в ущельях высокогорья, труднодоступных местах. Был у него широкий круг знакомых среди ингушей. Бывал не редким гостем у своих коллег лесничих Ингушской автономии, с которыми сложились хорошие, добрые отношения. К нему с великим почтением относились ингуши, он был желанным гостем в каждом ингушском доме.
Его излюбленными местами были: Салги, Шоани, Галашки и Алкун. В скором времени он в совершенстве овладел ингушским языком. Он с большим любопытством и любовью к ингушам начал изучать истинное происхождение ингушского языка, обычаев, традиций и культуры. Вел Фома Иванович большую научную работу, фиксировал места расположения древних могильных курганов, имел право на проведение раскопок. Самым ценным он считал найденные артефакты в могилах Мага-те близ селения Салги. Это были знаки древней письменности ингушей, которые в последующем стали сенсацией, целым открытием.
Через них он представил древности языка ингушей. Он открывал тайны древнего прошлого ингушского народа. Довольствуясь своим открытием, он писал: «Факт открытия знаков древнего письма у ингушей есть сенсации в науке — как открытия на Кавказе, т. е. через 2225 лет после первой находки, во время правления царя Грузии — Фаронаваза, и через 1500 лет после второй находки, во время Месропом, просветителя армян». Результаты его исследований были ошеломляющими.
Объем трудов, посвященных ингушскому народу, составил одиннадцать рукописных томов, шесть тысячи страниц, они легли в основу его трудов, их более 37 и находятся они в Санкт-Петербурге, Англии и библиотеке Конгресса США. В ходе исследования истории происхождения ингушей он пришел к выводу, что идентичности ингушей 5000 лет, этому в наше время мы находим подтверждение у профессора, американского лигвиниста Джоханы Николса, утверждающего: «о 6000-летии ингушской идентичности». Также свои труды Горепекин отправляет в Лондонскую Королевскую Академию наук, в надежде, что ими заинтересуются за рубежом. Вот и представитель этой академии, профессор Сэр Ричмонд, ознакомившийся с трудами, написал: «Народ этот — ингуши, стал для честного труженика, человека русского, его родственным. Стал он родственным не по плоти, а по тем заботам о бытии этой темной народной большой семьи, которая ущемила крепкими клещами мозг скромного, кропотливого труженика и которая не дает покоя ему ни днем, ни ночью уже в продолжении не менее 15 лет. В то время, как народ ингушский, погорячившись на вечерних сходках, уходил мирно спать, то он не знает того, что существует у них безызвестный печальник об их существовании, который зажигает в это время огонь в своем сердце и своей лампе и карандашом в руках... Близко зная его неутомимую деятельность и исполненный им труд, я довожу до сведения Академии: труженик теряет уже физические силы в борьбе за свое существование, вследствие общего расстройства организма, постоянной 24-часовой работы. Его попытки обращения за помощью к правящей власти в крае не нашли сочувствия, автор все же продолжал работать не покладая рук, и работа его носит академический характер. Эти обстоятельства побуждают автора переслать свои труды в Лондонскую королевскую академию, а не печатать их на родине. Труды автора занимают до 6 тысяч писаных страниц и отчасти потребуют специального ингушского печатного шрифта».
Фома Иванович Горепекин внес огромный, неоценимый вклад в изучение ингушского народа, более 30 лет отдал этому, и никто не может сравниться с ним. Учитывая его заслуги перед ингушским народом, в 1918 году, когда шла Гражданская война, и была напряженная обстановка между ингушами и казаками, по настоянию представителей ингушского народа на съезде во Владикавказе Горепекину официально было присвоено звание «Наха сийдер» (Къаман сий дер) т. е. «просветитель народа игушей». Ингуши всегда во все времена за совершенное добро отвечали добром. Это была весомая награда и главная, которой он гордился и дорожил. Гордился еще тем, что ингушская государственность образовалась 7 июля в день его рождения. Имея такое народное звание, с тех пор он свои письма подписывал, ставя свою подпись и звание, присвоенное ему всем ингушским народом. При этом оставлял адрес: гор. Владикавказ, Кузнечная улица, кв. № 25, «Дом крестьянина ингуша».
Долгое время его имя оставалось малоизвестным, но благодаря исследователю-краеведу Берснако Газикову, оно зазвучало.
С появлением материалов о Горепекине в Ингушетии стали проводить вечера, горепекинские чтения, периодически печатать статьи и очерки о нем. В трех томах книги «Сборник сведений об ингушах» помещены портреты и материалы о Горепекине. Издана отдельная книга под названием «Труды Ф. И. Горепекина». Его имя высечено на плите на Мемориальном комплексе Назрани. Ингуши чтят память о нем. Надеемся, что его именем будет названа улица в Магасе и учебное учреждение.
Ф. И. Горепекиным была составлена первая ингушская азбука на основе русской графики.
Этот букварь с одобрения правительства Горской республики был принят к печати, и им же был и отменен, хотя Горепекин был премирован за проделанную работу в размере 1500 рублей золотом.. Однако был проигнорирован советскими, партийными работниками. Вдвойне обидно было, когда это исходило от руководства Ингушской автономии и самого научно-исследовательского института. Букварь признали неприемлемым. Ведь он доказывал: «ключ к познанию народов белой расы лежит на Кавказе и его хранит ингушско-чеченский народ». Тяжело он переносил непонимание. По этому поводу, обращаясь к правительствам Чеченской и Ингушской автономных областей, он писал: «Как мученик за науку и за благо народа, я имею право сказать: — Позор вам, правительство ингушей и чеченцев, а народу, который вас избрал — в науке и среди человечества вечная слава из слов и дела его просветителя». Он был уверен и не сомневался в своей правоте. Горепекин был бы не Горепекиным, он не мог отступиться, разработал другой вариант алфавита, основанный уже на знаках «древне-мировой письменности народов белой расы». По его мнению, именно эта письменность была у предков ингушей.
Конечно, это явилось бы сенсацией. Она могла пролить свет на много чего, связанного с ингушским народом. Труд не должен был увидеть свет, автора объявили умалишенным. Дальше он при переходе на латынь, создает ингушскую азбуку на латинской основе, которая также осталась не изданной. Вначале 30- годов для него наступили тяжелые времена, шло притеснение со стороны власти, считали его неблагонадежным. С этим клеймом ему приходилось жить и работать. Достаточно было одного академика Н. Я. Марра, который был влиятельным человеком в науке, гремел на всю страну. Он подверг труды Ф. И. Горепекина резкой критике. Результаты исследований Ф. И. Горепекина шли вразрез с теорией Марра. Не хотели слышать и слушать его, считая сумасшедшим. Это было время, когда Сталин сосредотачивал власть в своих руках, шли аресты инакомыслящих. Судьба его была непроста.
В это сложное время, подвергая себя опасности, отважный ученый продолжал по-прежнему работать с большей интенсивностью. Так он хотел издать свои труды, но безуспешно. Ни раз обращался к властям за помощью в публикации результатов исследований, и ни раз объявлял голодовку длившуюся долгое время. Объявляя голодовку, он говорил: «не хочу, чтобы мои результаты исследования ушли вместе со мною в могилу, а были бы достоянием народа ингушей». Ни раз, Горепекин Ф. И. обращался в Академию наук СССР с просьбой о публикации трудов. В одном письме, объявляя голодовку, он писал: «Я смело иду в открытый бой со всеми препятствиями, мнениями и сомнениями, и меня на пути осуществления достигнутого в науке не устрашит ни голод, ни козни людей. Я верю и знаю, что выявленные мною в науке истины останутся вечны и непоколебимы, и я сойду с лица земли с полным сознанием исполненного долга научного, идейного, бескорыстного работника, честно оправдавшего имя, данное народом, как «Просветителя народа ингушей», искреннего и фанатичного преданного друга этого народа. В осуществлении этой идеи была цель моей жизни, она при жуткой и необычайной обстановке и мучениях голода давала мне энергию на борьбу за жизнь и за науку...».
В эти сложные времена, когда пропадали интеллигенция, ученые с мировыми именами без суда и следствия, над ним и самой Ингушетией начали сгущаться тучи. Он чувствовал: не уцелеть ему и самой Ингушетии. В 30-е годы он окончательно решает выехать из Владикавказа в в свою казачью станицу Ессентуки, в противном случае ему было бы не уцелеть от репрессии. Да и там не было гарантии, времена были такие. Покидал он Ингушетию с грустью и болью. Находясь в Ессунтуках, он узнает о ликвидации ингушской государственности, и очень сожалеет. Ему так хотелось жить и работать на благо и пользу ингушскому народу. Здоровье уже было подорвано. Умер лингвист 4 января 1943 г., хоронили его в Ессентуках при большом стечении народа, с большими почестями, несмотря на то, что станица находилась под полной гитлеровской оккупацией. Видя скопление людей (вся станица хоронила его) в условиях войны, немцы поговаривали между собой, видать, был хорошим человеком. По рассказу старожил, в тот день в станице не было каких-либо боевых действий, и через неделю немцы вовсе покинули станицу. По рассказу правнучки Горепекина — Нонны Алексеевны Светашовой — местом захоронения почему-то был назван Галашкинский район, что остается загадкой.
Память о Горепекине Ф. И. будет жива, и передаваться из поколения в поколение до тех пор, пока жива будет ингушская нация. Он заслуженно носил звание «Наха сийдер» присвоенный нашими отцами, дедами, которыми он гордился.
Фома Иванович Горепекин внес огромный, неоценимый вклад в изучение истории ингушского народа. Нет в этом ему ровни. Он настолько влюбился в ингушский народ, что даже в письме А. М. Горькому подписывал, указывая звание «Наха сийдер» и называя себя, Горепекин-Хажалый Фома Иванович.
Большую часть жизни он прожил среди ингушей, прекрасно владел языком и по праву явился создателем первой ингушской азбуки. Этого казака в научных кругах называли «ингушом». Вся его деятельность была посвящена ингушам.
Спустя 100 лет, приурочив к столетнему юбилею Ингушской автономии — 7 июля и к 150-летнему юбилею Фомы Ивановича Горепекина, депутаты Народного Собрания седьмого созыва вновь возрожденной Республики Ингушетия 26 сентября 2024 г. приняли постановление о восстановлении звания «Наха сийдер» с вручением соответствующего Ордена. Событие приурочили ко дню рождения Ф. И. Горепекина (7 июля), парламентский комитет по государственному строительству и законодательству принял решение о присуждении исторического народного звания «Наха сийдер» с вручением Ордена -Фоме Ивановичу Горепекину посмертно.
Отдавая дань памяти и уважения великому российскому, советскому ученому, кавказоведу, этнологу Горепекину Фоме Ивановичу, посвятившему свою жизнь беззаветному служению ингушскому народу, хотелось бы процитировать великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина:
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа.
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой, прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит».
Курейш (Ахмет) Цороев, депутат Народного Собрания РИ