Народное творчество

Вековая мудрость, застывшая в орнаментах Хази Ведзижевой

0
Хази Ведзижева

Об этом удивительном человеке мне несколько лет назад рассказали Евлоевы Умар и Рая из селения Яндаре. Они, как ценители народного достояния, дорожат её именем и памятью, а изделия, сделанные её руками, хранят как реликвии.

Некогда два всадника въехали на лошадях в селение Яндаре и, как обычно велось, спросили у мальчишек самую красивую девушку села, на что те ответили наперебой: «Самая хорошая Хази!» К ней и направились всадники. Одним из них был Г1арси из с. Плиево. Это стало началом судьбы Г1арси Ведзижева и Хази Евлоевой. Г1арси был видным мужчиной с сильным характером, Хази — хрупкой, гостеприимной домохозяйкой и талантливой рукодельницей.

Рукодельницы в народе славились. О них знали, их уважали, по их образу жизни и таланта учились младшие. А были среди них и очень редкие, о которых вспоминают, как «сунал лел деш хинна саг», то есть «была избранной сув (княгиней)», признанной в округе образцом высокой нравственности и таланта. Такой являлась и наша героиня Хази Евлоева-Ведзижева.

Мастер на все руки

Родилась Хази в 1890 году в с. Яндаре в семье Джоха Евлоева и Доули Нальгиевой. Джох был уважаемым и широко известным человеком, на протяжении 25-ти лет служившим тамадой селения Яндаре. Мама её (сестра генерала Эльберта Нальгиева) была одарённой от природы женщиной и многому научила своих детей. Она и привила им любовь к искусству. У Джоха и Доули было 6 детей. Хази с братом Заамом были двойняшками. Заам стал серьёзным хозяйственником, любил лошадей, занимался пчеловодством. Хази стала непревзойдённой рукодельницей.

О юной Хази знали в селе и за его пределами. Она слыла как «золотошвейка». Из-под её рук выходили удивительные вышивки, сделанные золоченными (дошо хьоаса) и серебрёными нитями (дото хьоаса). Это искусство давалось не каждому, и чтобы добиться совершенства, нужны были огромный талант и трудолюбие. Хази аккуратно и настойчиво осваивала ремесло. Золотошвейные работы её отличались особой выразительностью, магией солнечного света.

Её знали как рукодельницу и в годы депортации в округе. По приезде домой изделия Хази демонстрировали на телевидении ЧИАССР и в Чечено-Ингушском государственном музее краеведения. Все её мысли на протяжении жизни были связаны с искусством.

Музей часто проводил выставки изделий декоративно-прикладного искусства народов, где работы нашей мастерицы отличались особым изяществом. Авторская коллекция Ведзижевой Хази, находившаяся в Чечено-Ингушском музее, насчитывала около 50 единиц хранения. Часть этой коллекции экспонировалась на международной ярмарке в Дамаске. Огромный интерес вызывали у людей настенные украшения Хази. Она умело использовала фактуру ткани. Для её вышивок была характерна объёмность. Настенные украшения Ведзижевой были различны по форме и цветовому решению.

Вышивала Хази орнаменты на национальных платьях, на бархате, шелке и шерсти, с особым усердием готовила свадебные костюмы, в том числе шапочки невестам, передники, косметички, различные детали гардероба, декоративные наволочки, скатерти, салфетки и многое другое. Нередко в вышивке использовала фольгу. Для придания особого эффекта своей работе она использовала тесьму, бисер, блестки, цветные бусины. Часть изделий мастерицы бережно хранят её родные. Хази пользовалась различными видами декоративной вышивки, применяла шов «вприкреп», «стебельчатый шов», «шов цепочкой» или «ёлочкой» и другими видами, которые хорошо сохранились в её работах. Вышивала она иголками, крючками, инструментами, которые делал ей муж Г1арси. Её оригинальные шкатулки покоряли посетителей музея.

А ещё ковры! Да какие! Они числились лучшими в фондах музея. О них мы расскажем в отдельной статье.

В 90-х гг., накануне военных событий в Чечне, проходила выставка, на которой была французская делегация. Французы обратили внимание на работы Хази и уже обсуждался вопрос о выставке её работ во Франции, но военные события в Чечне помешали этой акции.

Время неумолимо, да и трагические события, пережитые ингушским народов в ХХ веке, не позволили сохранить многие культурные ценности народа.

Орнаменты в творчестве Хази

Произведения Хази Ведзижевой отличались необычайным разнообразием, изысканным сочетанием цветов и символикой. Увидев собранные в доме Ведзижевых изделия Хази, я была просто потрясена её искусством, символами и их сочетанием, её высоким художественным вкусом. А ведь она нигде не обучалась профессиональному искусству, а училась у природы и народной мудрости.

Рисунки для вышивок она придумывала сама. Часто изобретала узоры, идущие из глубины веков, в том числе и геометрические фигуры, образы рогообразной формы. В композициях золотого шитья она использовала ингушские традиционные мотивы, символические силуэты и элементы животных и птиц, сюжетно-изобразительные мотивы. К тому же она владела этикетными тонкостями расположения рисунка. Рисунок на платьях девушек был направлен вверх, орнамент на платьях старших женщин горизонтально или же вниз.

В работах Хази часто встречается шестиконечная звезда. Она видела в ней гармонию, и рука сама выводила звезду. «Мир создавался шесть дней и ночей» (Дуне кхоллаш ялх ди даьккхад), — напевала она народную песню. Шестиконечными были её настенные украшения, бывали пентаграммы (пятиконечные). Символическое изображение оленей в виде ветвистых рогов, голубь, дарующий свет и цветы, вышитый нитками мулине, полёт птиц и растительные мотивы придавали её вышивкам особое звучание. Жук-скарабей, почитаемый в древности, был выложен ею бисером прозрачно-белого цвета на настенном украшении. В ингушских вышивках жук-скарабей сохранился как отголосок древнейшей связи ингушей с Малой Азией и Египтом, где он почитался как символ солнца, дарующий свет и изобилие. Полёт орла и вознесённые для молитвы «руки» (крылья) лаконично вписываются в сюжеты орнаментальных композиций Хази.

Числовой ряд, их сакральность и многое другое, говорят о ней не просто как о рукодельнице, но и человеке, имевшем познания вековой народной мудрости. Даже в старческие годы, по рассказам домочадцев, она брала газетную бумагу или же посеребренную оберточную бумагу от чайных коробочек, складывала вчетверо и вырезала орнаменты, так или иначе перекликающиеся с ингушскими мотивами. У Хази была огромная коллекция орнаментов, которые она также передала в дар музею. Некоторые орнаментальные ковровые композиции она подготовила для музея в естественных размерах ковра. Её более поздние и рабочие орнаменты бережно хранит молодая невестка Ведзижевых — Зарета Ведзижева.

Хази в семье и обществе

Её любовь к искусству разделяли и в родительском доме и в замужестве. Дом её был украшен народными вышивками — на коврах, накидках, наволочках, скатертях и салфетках. И рисунки не повторялись. Ценил и поддерживал её в искусстве рукоделия и глава её новой семьи Г1арси Ведзижев. В семье их всегда царила атмосфера добра. Они с мужем дали детям достойное воспитание и образование. У них было 4 сына и дочь. В доме всегда было многолюдно. Бывало, летними вечерами собиралась во дворе в Плиево их многочисленная семья: отец с сыновьями, мама, снохи и детвора. Хази умела создавать благородную ауру, в которой всем было хорошо и комфортно. Её не слышно было, но её было много. Хази успевала везде, всем уделяла внимание, была желанной и родной для родственников, соседей и большим другом для маленьких внуков, которые искренне любили её.

«Бывало, сядет за стол, выложит на тарелочку бисер разных цветов и увлечённо начинает вышивать, напевая народные мелодии и песни. А мы рядом с ней. А как закончит очередное изделие, возьмёт его в руки и танцует с ним», — улыбается Тамара своим воспоминаниям.

Когда в её работе нужна была мужская рука, Г1арси безотказно из твердой проволоки делал каркасы для настенных украшений, шкатулок. Такими же внимательными и чуткими выросли и сыновья.

В труде и учебе воспитала она детей Идриса, Сулеймана, Джабраила и Магомеда. Её старший сын Идрис Ведзижев получил образование и с юных лет работал в Комитете по телевидению и радиовещанию ЧИАССР. Сулейман работал главным бухгалтером мельзавода в Назрани и других крупных заводов. Джабраил всю жизнь посвятил сельскому хозяйству, Магомед был главным бухгалтером хлебоприемного пункта в Плиево.

Детям нравилось делать приятные подарки своей маме, но для неё желанней бисера не было ничего. Ведь достать бисер в 70-х годах было непросто. Младший сын Магомед часто ездил по работе в командировки и откуда привозил много бисера (меттигаш). Она радовалась искренне.

У Хази была единственная дочка, которую она с детства обучала своему ремеслу. Девочка умерла в юности. До конца жизни портрет её, обрамлённый бархатной рамкой и бисерной вышивкой, висел на стене в комнате Хази.

Хази была очень работящей и лёгкой в движениях. С улыбкой вспоминают внуки свою бабушку. Она могла и в 80-летнем возрасте залезть на дерево, собрать урожай вишни, при этом берегла 16-летнего внука, не уступая ему эту работу. Огородные грядки её отличались особым уходом. Она выращивала всё, что можно было вырастить на земле. «Из ветки, посаженной ею, вырастает дерево» (Цо 1очудег1ача к1аргах га хьахул), — говорили о ней. Была очень трудолюбивой.

С мужем они прожили красивую и благородную жизнь. «Эздий ц1а» — говорят о такой семье. Сыновья сохранили традиционный уклад семьи до конца жизни, внуки продолжают традиции. Десять лет ухаживала Хази за мужем, который в силу тяжёлой болезни оказался прикованным к постели. В 1969 году Г1арси не стало. До самой своей смерти Хази думала о нём, соизмеряла свою жизнь и поступки с ним. Бывало, когда трудно на душе, она просила внука Исраила повезти её на могилу Г1арси. А там, оставаясь одна у могилы, читала молитвы, мысленно общалась с ним, вспоминала совместно прожитые годы и с умилением возвращалась домой.

Хази была невероятно доброй и миролюбивой. Торопилась подружить людей, если узнавала о чьей-то размолвке. «Была мягкой по характеру. Помимо рукоделия, была ещё и очень изобретательной на кухне, — вспоминает её Рая Мальсагова из Яндаре. — У Хази были свои коронные блюда, в том числе сладкие. Её моченые дикие груши любили все родственники. Мушмулу и дикую грушу она заливала жидким медом, в котором они долго сохраняли ароматный вкус, и подавала к столу».

И в то же время в тяжёлые минуты жизни Хази умела собраться в кулак. Долго вспоминали родные, как в день депортации народа (23 февраля 1944) Хази, увидев мужчину в растроганных чувствах, чуть слышно, но твердо отрезала: «Если и ты сломаешься, что делать женщинам и детям?» Хази обладала некоторыми знаниями в области народной медицины, и была безотказной, если в её помощи нуждались люди.

Изделия Хази сохранились сегодня в архивах её родственников, которые очень дорожат ими. Признаюсь, что таких произведений искусства в наших музеях нет. Это и вышитые бисером по велюру наволочки, настенные украшения и узоры, выбитые и вышитые на белой ткани, косметички, шкатулки и войлок.

Ей нравилось делать людям подарки, сделанные своими руками. На каждое изделие уходило немало времени, однако вышивая она отдыхала душой, а когда дарила — вдвойне.

Хази ушла из жизни в 1976 году. Ей было 86. Она и в эти годы вышивала без очков, а нитку вдевала в иголку просто на ощупь, не вглядываясь. Она настолько была влюблена в свое искусство, что завещала своим детям, чтобы в день похорон её несли на традиционном войлочном ковре (в похоронном обряде мусульман тело умершего несут на могилу, завернув в ковёр). Тот войлок персикового цвета хранится и сейчас в семье Ведзижевых как реликвия.

Такие люди, как Хази, остаются в памяти, их образы и имена сохраняются в веках, а мириады стежков её творчества доносят до нас тепло её рук и души.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.

Новости