Великая Отечественная война, унесшая миллионы жизней, стала суровым испытанием для всего советского народа, которому были причинены неисчислимые страдания. Поэтому даже сегодня, спустя столько лет после ее окончания, в каждой семье можно найти свою историю защиты Родины.
К великому сожалению, ветеранов и участников этой кровопролитной войны с каждым годом становится всё меньше. К примеру, последний участник войны из числа ингушей Магомед Медаров умер в апреле 2025 года. На момент смерти ему было больше века, а до таких лет редко кто из ветеранов сумел дожить. Именно поэтому всё важнее становится задача сохранять их истории, ведь только в них находится истинная правда о войне, мужество людей и цена долгожданной победы. Более того, изучение судьбы одного конкретного человека помогает лучше понять, через что пришлось пройти целому народу.
В сегодняшнем материале я хочу познакомить читателей газеты с историей жизни одного нашего соотечественника, отважного офицера-кавалериста, участника Великой Отечественной войны Абадиева Японца Арскиевича, судьба которого как зеркало отражает судьбу целого поколения людей, живших в 40-х и 50-х годах прошлого столетия. В ходе подготовки данного материала я беседовала с родственниками Японца Абадиева, обращалась к архивным документам, и, забегая немного вперед, могу сказать, что история жизни этого замечательного человека— это не просто страница из учебника, это пример мужества, стойкости и любви к Родине.
Сегодня благодарные потомки Японца Абадиева свято чтут память о своем славном предке, хорошо знают о войне, которая живёт не только в книгах и фильмах, но и на страницах старых семейных фотоальбомов, бережно хранящихся вместе с военными документами, наградами и пожелтевшими письмами от родных.
Хроники жизни Я. А. Абадиева
Родился Японц Арскиевич Абадиев в 1906 году в селе Насыр-Корт Назрановского округа Терской области в семье потомственного крестьянина-землепашца Арски. Рассказывают, что такое имя мальчику дал его отец — один из первых ингушских офицеров царской армии в честь японских солдат, которые отчаянно воевали и оказывали сопротивление во время русско-японской войны, в которой Арски Абадиев принимал активное участие.
Родители Японца были очень трудолюбивыми людьми: они пахали землю, сеяли зерно и обеспечивали свою семью благодатным пропитанием. Конечно, приход большевиков Абадиевы встретили с воодушевлением и большой надеждой получить земельный надел и обрести достаток. Но большевистская власть не торопилась улучшать условия жизни простых крестьян: в первую очередь она пыталась укрепить свои позиции в верхах.
В юности Японц мечтал о военной жизни, поэтому в свои неполные восемнадцать лет он начал армейскую службу в стенах Северо-Кавказской кавалерийской школы горных национальностей имени Семёна Будённого. Эта уникальная школа была создана в 1920 году для подготовки командных кадров из представителей народов Северного Кавказа. Первоначально она размещалась в г. Ростов-на-Дону, но затем это учебное заведение было переведено в г. Краснодар.
В те годы вместе с нашим земляком здесь учились такие видные военачальники, как Иса Плиев, генерал армии, дважды Герой Советского Союза, Андрей Гречко, Маршал Советского Союза, министр обороны СССР, Хасан Харазия, видный советский военачальник, гвардии генерал-лейтенант и многие другие легенды военного времени. Таким образом, можно сказать, что эта школа стала настоящей кузницей кадров для Красной армии, дав путёвку в жизнь целой плеяде талантливых командиров.
Будучи курсантом кавалерийской школы, где его прозвали «всадником чести», Японц Абадиев неоднократно участвовал в ликвидации кулацких банд, которые были широко распространены по всему Северному Кавказу. А после окончания курсовой службы он был назначен командиром Ингушского кавалерийского эскадрона в г. Владикавказе.
В 1930 году по представлению командира 28-й стрелковой дивизии, Японц был награждён именным оружием — маузером, который он бережно хранил всю жизнь. На боевом пистолете была вычеканена надпись: «Майрача гӏалгӏай эпсара Абадиев Японцийна» («Храброму ингушскому офицеру Абадиеву Японцу»).
До начала Второй мировой войны, в течение нескольких месяцев Абадиев являлся начальником штаба 39-го кавалерийского полка Отдельной Кавалерийской бригады горских национальностей. А в 1940 году он был уже в звании майора и исполнял обязанности заместителя командира 107-го кавалерийского казачьего полка 12-й кавалерийской дивизии под Армавиром. Именно здесь, в городе Армавире, и застает его Великая Отечественная война.
У истоков великих побед...
Шел пятый день войны, когда Японца Арскиевича Абадиева на правах заместителя 117-го тяжелого танкового полка направили на действующий фронт под Смоленском. К этому времени город уже бомбили немцы: была разрушена центральная часть Смоленска, через которую враг рвался к Москве.
Вспоминая этот период, Японц Арскиевич рассказывал: «С самых первых дней войны советским войскам пришлось вести тяжёлые бои со стремительно наступающим противником. При этом мы понимали, что именно фактор внезапности дал врагу громадные преимущества. Наши отдельные части просто физически не успевали отражать нападения немцев и в ходе дальнейших боев вынуждены были отступать и занимать новые рубежи для оказания сопротивления. А сила наседавшего противника была очень велика».
Спустя некоторое время стало очевидно, что немцам удастся прорваться к Москве, если не предпринять новые пути для отпора. Учитывая такое неблагонадежное обстоятельство для нашей армии, советским командованием было принято решение в экстренном порядке создавать на всех линиях фронта отдельные кавалерийские дивизии. А для этого нужны были старые кавалеристские кадры.
В числе других отозвали из действующей линии фронта и нашего земляка Японца Абадиева и назначили его командиром только что сформировавшегося 126-го полка 28-й кавалерийской дивизии, которая дислоцировалась в городе Павлодаре. Командующий 6-й армией генерал Малиновский на встрече с военными рассказал командиру полка о предстоящей очень сложной и опасной операции, главная задача которой состояла в том, чтобы рано утром 16 августа выйти незаметно в районе Сурск-Литовска и молниеносным ударом опрокинуть противника в Днепр. Эту операцию, как и все последующие, Японц Абадиев выполнил блестяще. 19 августа полк под его командованием первым атаковал врага и полностью освободил населенный пункт от фашистских захватчиков, где с первых дней войны шли ожесточенные бои. Позднее 126-ой полк под командованием нашего земляка умело держал отражение немецких войск, принял на себя основной огонь, и тем самым обеспечил выход дивизии из окружения.
В октябре 1941 года Японц был ранен в голову, но он не ушел с поля боя и продолжал командовать полком. В ноябре того же года отважный командир был награждён Орденом Красного Знамени.
В марте 1942 года Абадиев был назначен командиром вновь сформированного 255-го отдельного Чечено-Ингушского кавалерийского полка. Умело осуществляя командование полком, наш земляк проявил себя отличным военачальником и храбрым солдатом во всех боевых действиях, в которых ему довелось принимать участие.
В связи с прорывом немецких войск на южном направлении фронта, в мае 1942 года Японца Абадиева назначили командиром 297-го полка 115-й Кабардино-Балкарской кавалерийской дивизии, которая участвовала в боях против наступления немцев на Северный Кавказ и Сталинград, а также вела тяжёлые бои в междуречье Дона и Волги.
При жизни Японц Арскиевич не любил вспоминать войну и рассказывать о своих подвигах. Но об одном сражении на Сталинградском направлении он не забывал никогда, и каждый раз, когда рассказывал об этом, в его голосе чувствовалось глубокое волнение и некое негодование.
Это случилось летом 1942 года, когда Абадиев, показывая примеры беспредельного мужества и отваги командовал 297-м кавалерийским полком 115-й Кабардино-Балкарской дивизии. Когда на рассвете 12 июня дивизия получила приказ выступить в районе станицы Константиновской против многочисленной и оснащенной до зубов 4-й танковой армии немцев, Японц подумал, что это может быть ошибка связистов, которые то и дело путали номера приказов из-за частых перебоев в сети. «Не может быть такого, чтобы военное командование выставило людей на лошадях против мощных немецких супертанков», — подумал он, но следом по рации передали подтверждение приказа, такого нелепого и необдуманного решения, которое не могло быть оправдано ни при каких условиях. Делать было нечего, ведь приказы на фронте не обсуждались, а безоговорочно выполнялись.
«Этот бой и его плачевный исход оценит только тот, кто разбирается в военном деле, или надо было быть очевидцем этого героического сражения, чтобы понять всю нелепость и неоправданность такого решения, которое привело в конечном итоге к тому, что на поле брани осталось лежать более половины бойцов дивизии», — с горечью вспоминал ветеран.
В этом неравном бою был тяжело ранен и Японц Абадиев. Через несколько месяцев, выйдя из госпиталя, он попал на службу в резервные части, откуда был направлен на краткосрочные курсы в Военную академию им. Фрунзе. Перед тем как снова попасть на действующий фронт, Японц некоторое время преподавал в Арзамасской высшей офицерской штабной школе.
Через год на командном совещании Маршал К. К. Рокоссовский доложил советскому руководству в Кремле о том, что он, детально изучив Сталинградскую битву в районе станицы Константиновской дал очередную реляцию о присвоении звания Героя Советского Союза подполковнику Абадиеву Японцу Арскиевичу, показавшему в этом бою беспримерное мужество и отвагу. Но дальше слов эта попытка не пошла: реляцию и прошение Рокоссовского по понятным причинам в Кремле рассматривать не стали, и наш земляк так и не дождался этой высокой награды.
Существует ещё одна официальная версия, построенная на свидетельских показаниях ветерана ВОВ, майора Имагожева Алаудина Албастовича, также принимавшего участие в боях на подступах к Кавказу и Сталинграду о том, что Японц Абадиев дважды представлялся к званию Героя Советского Союза: в первый раз в период тяжёлых летне-осенних боёв 1942 года и в середине 1943 года. Однако эта награда ему так и не была вручена.
Из воспоминаний Я. А. Абадиева: «Мне не сразу стало известно о том, что Маршал Рокоссовский представил меня к награждению звездой Героя Советского Союза. Это была высшая награда моему служению Родине, и, естественно мне было и волнительно, и приятно. Но когда ближе к концу 1943 года при весьма странных обстоятельствах нас, офицеров из числа ингушей и чеченцев начали отзывать со всех фронтов и бросать в резервные части, стало понятно, что горцев ни во что не ставят. Настоящие герои, с первых дней фашистской агрессии испытанные в бою и беззаветно преданные своему Отечеству, даже не догадывались, с какой целью их перебрасывают в резервные подразделения. Но спустя несколько месяцев стало понятно, что такое отстранение кавказских воинов от участия в действующих войсках было своего рода прелюдией к тотальной высылке чеченцев и ингушей».
На первых порах отстранения (январь 1944 г.) Японца Абадиева направили в г. Оренбург в качестве командира резервного полка, оттуда его перебросили в Башкирию заместителем командира 28-го запасного полка. Также он служил заместителем командира батальона в г. Горьком, командиром стройбатальонов во Владимире, Рязани, Куйбышеве и др. городах. Роты Абадиевского батальона строили аэродромы, дороги, в т. ч. они построили и Хорошевское шоссе в северной части Москвы.
Весть о том, что в феврале 1944 года всё население Чечено-Ингушетии было выселено из родных мест и отправлено в Казахстан, не сразу дошла до резервных частей армии, но Японц Арскиевич даже после того, как узнал об этом, не изменил своего отношения к службе, а стал с ещё большим рвением биться с врагом. В тот период говоря о воинском долге офицера, наш земляк на вопрос своего однополчанина ответил так: «Да, я знаю, что мой народ незаслуженно оболган и подвергся тяжелым испытаниям. Поэтому отныне мне нужно драться не только за себя, но и за честь своего народа».
В памяти людей он останется героем
Однополчанин Японца Абадиева, чеченец Мовлид Висаитов, который дошел до Эльбы, в своих воспоминаниях очень тепло отзывался о своём боевом товарище. В своей книге «Судьба отважного комполка» известный чеченский писатель Иса Сардалов приводит такую цитату М. Висаитова: «Майор Японц Абадиев был моим предшественником на посту командира 255-го отдельного Чечено-Ингушского кавалерийского полка, и должен сказать, что я многому у него научился. Во-первых, Японц, с которым нас свела военная судьба, был человеком безудержной храбрости, воли и решительности. Отличный кадровик, знающий военное дело извне, он был универсальным специалистом высокого класса, умеющий сочетать знание военного законодательства с навыками аналитической работы с кадрами. Его деятельность напрямую влияла на укомплектованность войск, поэтому от него требовалась не только формальная грамотность, но и понимание специфики военной службы, сохраняя при этом юридическую корректность и дисциплину. Вполне естественно, что при назначении Я. Абадиева командиром полка были учтены все эти качества, которыми он обладал в превосходной степени. Тем более, что его служба в армии являлась далеко не кабинетной, требовала постоянного нахождения в районах активных боестолкновений и кавалерийских соединений».
Таким образом, можно констатировать, что М. Висаитов подчёркивал не только профессиональные качества Японца Абадиева как кадрового офицера, но и его личные черты характера, такие как бесстрашие, смелость и несгибаемую волю к победе.
По свидетельству близких родственников Японца Арскиевича, он по-командирски строго относился не только к подчиненным, но и к самому себе. В частности, один из моих собеседников Тимур Абадиев пересказал одну из самых трагических историй, услышанных когда-то от своего дяди-фронтовика, которая как нельзя лучше дает представление и о масштабах сражений, и о силе человеческого характера.
Это произошло на Курской дуге, когда 300 отважных всадников кавалерийского полка под командованием Японца Абадиева держали оборону на одном из стратегических направлений. Вдруг по рации передали приказ отступать, но Японц не стал его выполнять, потому как немцы иногда присоединялись к полевому кабелю и давали ложные приказы от имени командования советских войск. Приняв самовольное решение атаковать, всадники Абадиева оказались лицом к лицу с фашистскими танками и потеряли в первой же схватке 270 кавалеристов. А тридцать бойцов, оставшиеся в живых, следуя приказу своего командира, на полном скаку пошли на танки с кинжалами. Завязался такой бой, о котором позднее писали многие немецкие военные и историки, поражаясь мужеству и стойкости советских солдат. К концу битвы полк Абадиева состоял из... девяти наездников. Раненые и изможденные они вернулись в расположение части и доложили обстановку. Командир дивизии не поверил в показания бойцов о том, что они прорвали танковое кольцо, и приказал расстрелять комполка Абадиева. И тут нашего земляка от верной погибели спас один счастливый случай. В тот самый момент в дивизию прибыл командующий армией Константин Рокоссовский и поинтересовался, кто держал оборону на Курской дуге. Комдив доложил, что это был полк под командованием Японца Абадиева. Рокоссовский приказал привести отчаянного командира к себе в штаб и сообщил, что за героическое сопротивление, благодаря которому удалось сдерживать натиск противника в течение четырех часов, он награждается орденом Ленина. Как оказалось, за это время наши войска сумели в корне переломить ситуацию, и из обороны перешли в контрнаступление.
«Мой дядя очень часто вспоминал, как орден Ленина помог ему уйти от погибели, — говорит Тимур, — но, к сожалению, при жизни он так и не смог его получить, также как и Звезду Героя Советского Союза, несмотря на то, что неоднократно представлялся к такой высокой награде за совершенные подвиги. Этот драгоценный во всех смыслах орден был вручен семье героя только через год после смерти Японца».
Эти и другие воспоминания людей, бок о бок проходивших с Абадиевым всю войну и живших с ним в послевоенное время, дают понять, что он является одним из тех, чье имя золотыми буквами увековечено в летописи героической борьбы советского народа против фашистской Германии.
Ради мира и спокойствия людей
После войны Я. А. Абадиев окончил Военную академию имени Фрунзе и преподавал в Арзамасской высшей штабной школе. Он продолжил военную службу, командовал батальоном в Куйбышеве и только в середине 50-х годов в звании подполковника вышел в отставку. Но и после выхода на пенсию Абадиев вёл активную военно-патриотическую работу среди молодёжи, выступал с лекциями перед учащимися, и всегда говорил, что офицеры до конца своей жизни должны бороться за мир и спокойствие людей.
По высказываниям его родственников, даже будучи на пенсии, Японц Арскиевич держал себя в хорошей физической форме и соблюдал жесточайшую внутреннюю самодисциплину. Но при этом, пройдя даже сквозь самые кровавые битвы Великой Отечественной, он нисколько не озлобился и сумел сохранить в себе безупречную воспитанность, равновесие и душевное тепло.
В последние годы Абадиев с семьей жил в Куйбышеве, здесь он похоронил и свою мать, которую выслали вместе со всем ингушским народом в Казахстан.
А память священна
Легендарный сын ингушского народа ушел из жизни в возрасте 80 лет. Его с почестями хоронили под Насыр-Кортом, как он и завещал, завернув в бурку.
Куда бы не бросала его судьба, Японц Арскиевич честно и добросовестно служил людям и Родине. Отдав Советской Армии более тридцати лет, он дослужился только до подполковника. Два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны и орден Ленина, как не крути, не соответствовали его подвигам. И всему виной была 5-я графа паспорта, где отмечалась его национальная принадлежность. Но, несмотря на это, гвардии подполковник Я. Абадиев свой долг перед Родиной выполнил с честью и вернулся с войны победителем.
И об этом как нельзя лучше говорит людская память — вещь священная и заветная. Несмотря на то, что доблестная служба нашего земляка и его самоотверженные подвиги не были оценены по достоинству, люди знают и помнят своего героя в лицо. Именно поэтому память о Японце Абадиеве чтят с особым трепетом не только в Ингушетии. Его имя хорошо знают в российских регионах, а военные истории из его жизни, которые передаются из уст в уста, описывают яркие героические подвиги ветерана.
Лишним тому подтверждением является факт установления на мемориальном кладбище Мамаева кургана в Волгограде семи больших памятных плит с именами 84 воинов-ингушей, оборонявших Сталинград. И что самое примечательное: этот почетный список возглавляет Японц Абадиев.
В 2016 году Волгоградской городской Думой было принято решение увековечить память участника Сталинградской битвы гвардии подполковника Абадиева Японца Арскиевича в виде присвоения его имени одной из улиц в Дзержинском районе Волгограда.
Также у него на родине именем Японца Абадиева, прошедшего славный боевой путь названы улицы в городах и сёлах республики. Его имя значится также и среди героев Великой Отечественной войны на мемориале Памяти и Славы Ингушетии.
Кроме того, в 2020 году по предложению активистов регионального отделения Общероссийского народного фронта (ОНФ), именем Японца Абадиева был назван новый сквер парка отдыха в Назрани, расположенный вдоль Алханчуртского канала.
Японц Арскиевич Абадиев прожил очень яркую жизнь, насыщенную невероятными, порою даже непредсказуемыми событиями. И всегда он оставался добрым, отзывчивым и жизнелюбивым человеком, чьим мужеством и бесстрашием стали восхищаться с того самого момента, как только он надел погоны советского офицера, для которого честь являлась главной чертой настоящего мужчины. Другими словами, Японц Абадиев при любых обстоятельствах старался не забывать, что он ингуш, и должен соответствовать этому званию до конца жизни.